Грэхард

Раскалённое железо – лучший способ получить ответы на свои вопросы!

Но Этрэн Дранкар был побратимом правителя Аньтье; даже для Грэхарда было бы опрометчиво ссориться с фигурами такой величины. Мстительность этой семейки была известна. Ещё будучи принцем, Грэхард в Анджелии познакомился с их старшей ветвью, и ещё тогда сделал вывод, что с этим родом связываться опасно.

Теперь оставалось лишь скрипеть зубами, терпеть шум в ушах и придумывать многоходовые планы о том, как всё-таки добраться до купца.

Тот же, улыбаясь вполне непринуждённо и приветливо, даже не подозревал, какие тучи ходят у него над головой и грозят разразиться молниями, – и всё вещал про своё анжельское солнце…

Грэхард тогда сдержал себя. Купец беспрепятственно уехал к себе на родину, в Аньтье.

Туда же рванули и агенты ньонской разведки: искать следы Дерека.

Однако тщательная проверка всех контактов самого Дранкара, членов его семьи и их ближних друзей ни к чему не привела.

Никаких подозрительных лиц, могущих оказаться Дереком.

Тогда разведка решила всё-таки взяться за правителя Аньтье и его семью – в конце концов, побратимы.

Здесь, впрочем, тоже ловить оказалось нечего. Ни при старшем сыне правителя, ни при младшем, ни при дочке никаких подозрительных новых лиц не обнаружилось. Пытались устроить слежку и за самим правителем, но агент чуть не привлёк внимание местной контрразведки, так что со слежкой пришлось завязать.

Как могли, агенты перерыли Аньтье – это оказалось не так-то просто, потому что местные умели хранить свои секреты.

Обшарить захолустные таверны и проверить их подавальщиков агенты не догадались, поэтому устремились за пределы Аньтье – искать следы Дерека дальше.

639 год

Грэхард помедлил, прежде чем открыть шершавую папку, в которой лежал очередной отчёт внешней разведки.

Он позволял себе эти несколько секунд слабости – за время которой его сердцем овладевала мучительная и бешеная надежда – потому что у него не было больше ничего, кроме этих нескольких секунд.

В который раз позволив себе их, он медленно открыл папку – сразу на последней странице.

Там на сероватой бумаге привычно и лаконично значилось: «По интересующему лицу – ничего».