Грэхард

Но и тогда Дерек не пришёл – и это было уже странно. Именно на нём лежала обязанность приносить владыке многочисленные документы, требующие его внимания; без документов вставала вся работа.

Грэхард предположил, конечно, что Дерек может быть настолько обижен, что всё ещё не хочет его видеть. Но он бы мог, во всяком случае, передать бумаги со слугой!

Какими бы там ни были их личные обиды – это не повод пренебрегать делами государства!

Грэхардом всё глубже стало овладевать тёмное раздражение. Он сам всегда откладывал всё, важное для него, чтобы полностью отдаваться делам своей страны.

Да у него особо и не было ничего своего за рамками этих дел! Он весь принадлежал Ньону.

Саботаж со стороны Дерека ему казался в высшей степени недопустимым. Перед делами государства должны были меркнуть любые личные чувства.

Посчитав такое уклонение от обязанностей совершенно недопустимым, Грэхард вызвал начальника стражи Верхнего дворца и велел ему отыскать и привести Дерека. В конце концов, сколько можно откладывать этот дурацкий разговор!

В ожидании встречи расхаживая по мрачному кабинету и невольно вслушиваясь в рокот далёких волн, Грэхард убеждал сам себя, что нужно быть мягче.

Ему хотелось сделать Дереку выговор – и за незапертую комнату с бумагами, и за вечернюю халатность – но он снова и снова напоминал себе, что действительно очень обидел друга, и что это ему, Грэхарду, нужно извиняться и искать прощения, а не Дереку.

Около часа Грэхард спорил сам с собой – в нём равно схлестнулись вина и раздражение – и, наконец, заметил, что Дерека почему-то всё ещё нет.

Он послал стражника за начальником; тот явился скоро, лязгая железом доспеха.

– Простите, мой повелитель, – с глубоким поклоном отрапортовал он, – пока не сумели найти.

Начальник стражи в первую очередь убедился, что Дерек из Цитадели не выходил, и теперь методично разыскивал его по всем помещениям дворцов и контуров.

Грэхард нахмурился, предположив, что Дерек от обиды засел в какой-то дальний уголок – пыльный чердак или потайные покои.

Велев продолжить поиски, он вызвал секретаря и всё-таки занялся бумагами.

В отсутствие Дерека дела шли медленно. Секретарь в основном занимался тем, что стенографировал заседания совета, и не очень-то был в теме текущих дел – вся бюрократия лежала на плечах Дерека. Разобраться сходу во всех бумагах и нюансах не смогли ни секретарь, ни даже сам владыка, поэтому на вечернюю работу ушло непривычно много времени – закончили они лишь глубокой ночью.