Превзойти себя самого. Том 2

«Это конец».

Голова женщины безвольно повисла. Бездыханное тело подхватил её муж — управляющий школой Чэнсянь.

— Мама!

Циньюэ упала. Из горла вырвался крик, возвещающий о невосполнимой потере. В ушах стоял металлический звон, кто-то тряс Циньюэ за плечи, однако она продолжала смотреть на родителей.

Младшая сестра, Тай Минчжу, отбилась от демона.

— Циньюэ, вставай же!

И девушка встала. Затем, чтобы неровным медленным шагом, не обращая внимания на захвативших людские тела демонических тварей, направиться к матери.

Тай Хуэй встал на меч. С женой на руках, он окинул невидящим взором двух дочерей и других просветлённых. Хотя их энергия и подходила к концу, они понимали: права на поражение нет.

— Защитить обитель бессмертных! — отдал приказ глава школы Чэнсянь и взлетел.

Циньюэ поспешила за ним. Подняться удалось лишь на бу [4] — неведомой силой её потянуло назад.

— Циньюэ, да покарает тебя небожитель Чэнсянь! — закричала Минчжу. — Не время поддаваться эмоциям, мы должны спасти гору!

Она схватила старшую сестру за рукав, лишая возможности взмыть в чёрное небо.

Глаза загорелись праведным гневом.

— Я не такая, как ты. Может тебе и плевать, но мне нет! Наша мама… Она… Тай Минчжу, как ты можешь быть такой равнодушной?

Циньюэ впервые повысила голос на младшую. Чувства, что долгие годы хранились в душе, приобрели терпкий вкус неприязни. И если раньше её удавалось скрывать, то теперь, когда Тай Минчжу во главу угла поставила долг, девушка тоже сделала выбор: больше не сдерживаться.

— Знала бы ты, как я тебя ненавижу, — сквозь зубы процедила Циньюэ. Вырвав рукав из пальцев сестры, просветлённая набрала высоту.

— Мне тоже больно, Циньюэ, — прошептала Минчжу.

«Но разве тебе это важно?»

Перед лицом смертельной опасности каждый думает лишь о себе. Одна Тай Минчжу заботится о людях, что в ней нуждаются. Сначала следует их защитить и уже после жалеть себя, как это делают отец и сестра.

Старшая дочь догнала Тай Хуэя у туманной завесы, отделявшей обитель бессмертных от горного леса.

Спешившись, мужчина понёс тело жены в храм Вознесения. Туда, где пульсировал божественным светом энергетический шар — святыня школы Чэнсянь, которую надлежало беречь от замысливших злое.

Его душило отчаяние. Боль, страшнее пытки линчи́ [5], разрывала сердце на части. Он не знал, как быть дальше. Не понимал, почему мир всё ещё существует, в то время как его родной человек, единственный во всей Поднебесной, кому он доверил тело и душу, — погиб.