Превзойти себя самого. Том 2

Стеллаж не качнулся, когда парень за него ухватился.

Наставник по-своему истолковал эмоции юноши:

— Ты разве не знал, что без дозволения сюда не пускают? — Смягчив тон, он добавил. — Не беспокойся, Тай Хуэй не узнает об этом. Лишние проблемы нам не нужны. Надеюсь, ты ничего не успел натворить?

Тяньшу улыбнулся, натянуто, не смея поверить, что Лао Боай отпустит его так легко. А сердце предательски билось быстрее, разгоняя по телу раскалённую кровь. Щёки снова окрасились алым, и просветлённый поспешно поднял с пола книгу, чтобы вместе с лицом скрыть от наставника постыдную тайну.

Взгляд лихорадочно скользил по дощечкам, задерживаясь на смыслах иероглифов. Тяньшу будто пытался найти в них подсказку, что делать дальше и как не выдать себя. Прежде он не лгал Лао Боаю.

— Тут... описана казнь человека, который в одиночку убил жителей целой деревни, — перевёл тему Тяньшу. — Просветлённые выяснили, что им управлял демон. Демона изгнали, а потом... — Голос юноши дрогнул. — Человека убили.

— Ты поступил бы иначе? — спросил Лао Боай.

Его слова ворвались в душу Тяньшу стылым ветром, распаляя и без того бурные чувства вместо того, чтобы их усмирить.

— Да, — вскинул подбородок Тяньшу. Он не мог ошибаться. — Человек виноват только в том, что впустил в себя демона. Убивал же не он. И казнить его за чужой грех неправильно, — с жаром проговорил просветлённый. — Каждый заслуживает шанс на спасение, даже самая тёмная в мире душа.

***

Завеса тумана укрыла остров вечной весны. Защитила его от незваных гостей и мрачной, расползшейся по склонам Тайшань ауры смерти.

Покинув обитель бессмертных, Мао Шуай ощущал, что оставил там, среди цветущих деревьев и напоенной ци изумрудной травы, нечто важное. Быть может, себя или ту часть души, не принадлежавшую ему изначально, но без которой парень не мог себя защитить.

Он летел над горой. Меч рассекал пропитанный зловонием воздух. Кровь просочилась в снега, местами растаявшие и обнажившие землю: грязную, мёртвую, как и разбросанные всюду тела.

Бедность оттенков пейзажа отталкивала. Казалось, все краски раннего утра смешались в серо-бурую жижу, которой демоны, прежде чем отступить, щедро окатили Тайшань.

Мао Шуай стиснул зубы. Нещадно саднило предплечье, в нос бил запах мази. Хотелось бежать: от него и, больше всего, от непрошенных мыслей. Они настигали Шуая штормовыми волнами. С оглушительным рёвом обрушивались на без того гудящую голову и тянули назад, за собой, в пучину тревоги.