Скиталец: Птица певчая

— Я приказала навести порядок в спальне моих родителей, — обратилась к нему Ирина, заметив, куда именно направлен его взгляд. — Мне доложили, что сегодня вы вновь осматривали её, и я решила, что больше нет смысла хранить следы былого.

— Вы правы.

— Всю мебель оттуда выкинут, окно заменят уже завтра. Не хочу, чтобы что-либо в доме напоминало о произошедшем. Я хотела, чтобы картины сняли ещё вчера, но потом поняла, что погорячилась… и дала слугам возможность отложить до сего часа. Всё же мне бы не хотелось, чтобы они по ошибке сняли ткань и с зеркал.

— Разве выжидать принято не три дня?

— Верно. Но я не хочу ждать так долго.

Морен промолчал. Казалось, случившаяся накануне сцена сильно повлияла на Ирину и теперь она пыталась очиститься. Даже её платье больше не было траурным: вновь чёрное, но украшенное золотыми и красными нитями да рубиновыми бусинами в вышивке. Они красиво сверкали в лучах исчезающего солнца, которое беспрепятственно пробивалось в дом, освещая его оранжевым и алым.

Когда со стен сняли чёрные ткани, комнаты словно наполнились воздухом и светом, а с ними и жизнью. Даже Морен ощущал, сколь легче ему дышится.

Они только и успели, что спустятся, когда на порог усадьбы ворвался запыхавшийся Якуб.

— Графиня! Нечистый! — Прокричал он, цепляясь за дверь руками и пытаясь отдышаться. — В амбаре! Я прям из села, мужик туда прибежал, говорит, еле ноги унёс.

— Что же вы стоите? — Ирина вскинула осуждающий взгляд на Морена. — Вы обещали мне поймать его! Так делайте свою работу.

— Да, разумеется.

Морену не нравилось происходящее. Якуб не выглядел напуганным, когда говорил о проклятом, а глаза его были пусты, словно поддернутые дымкой. Но он кивнул ему, выражая готовность ехать немедленно, и Якуб кинулся во двор, не оборачиваясь. Морен же оглянулся на графиню, но не успел встретиться с ней глазами — Ирина уже направилась вглубь дома, по своим делам.

К тому моменту, когда они добрались до зерновых амбаров, солнце скрылось уже окончательно и миром завладевали сгущающиеся сумерки.

Якуб остановил свою пегую лошадь, когда они ещё даже близко не подошли, и указал рукой на закрытые двери амбара.

— Тама тварь. Внутри она. Я ближе не подойду.

Взгляд его всё ещё оставался пустым. Запах спиртного Морен не ощущал, но и делать какие-то выводы не спешил — не так хорошо он знал этого человека, чтобы судить его или оценивать. Вполне могло статься, что он просто-напросто плохо видел.