Скиталец: Птица певчая

Его сторонились, слуги не желали находиться с ним в одной комнате, но и нарушить приказ графини никто не осмелился.

Лишь один разговор показался ему примечательным. Уже перед самым отходом ко сну, он заметил молодую девушку, что готовила постель для графини. Красивая простушка с веснушчатым носом и русой косой, заплетённой в корзинку на голове. Морен не стал дожидаться Ирины и вошёл в её покои без спроса, чем изрядно напугал служанку. Обернувшись и увидев его, она вскрикнула от ужаса, хватаясь на сердце и округлый живот, который не могло скрыть уже ни одно платье.

— Простите меня, — обратился к ней Морен, миролюбиво протягивая раскрытую ладонь. — Я не хотел вас пугать.

— Вы будто кот ходите, шагов не слышно. — Девушка тяжело дышала, пытаясь успокоить громко бьющееся сердце. — Вы точно человек?

Морен оставил её вопрос без внимания.

— Я бы хотел поговорить. Вы работали в прошлую ночь?

— Да. Но нельзя мне говорить с вами, — она замотала головой и опустила взгляд. — Работать нужно. Графиня браниться будет.

— Не будет. Я скажу ей, что вы общались со мной, она дала своё позволение.

Девушка качнула головой, отказываясь. Смотрела она в пол и лишь иногда бросала на него любопытствующие взгляды, видимо ждала, когда её отпустят. Морен вздохнул и решил испытать удачу ещё раз:

— Что вы помните из той ночи, когда погиб граф?

— Ничего не помню. Работала я. Протирала серебро в столовой. Его как раз отмыли после ужина, и я полотенцем сушила. Грохот был, крики. Ирина кричала, и граф Агний кричал, графиня… Потом помню вой был.

— Вы видели, как выносили тела?

Девушка побледнела и широко распахнула глаза, уставившись на него.

— Что вы, что вы! Мне так страшно стало, я если бы и просили, не взглянула бы. Там столько крови было, ели избавились, меня то и дело тошнило.

— Вы отмывали комнату после случившегося? — удивился Морен.

Мысль о том, что убирать следы жестокой расправы заставили девушку в положении, казалась ему по-настоящему дикой.

Но та кивнула. Руки её дрожали, и это не могло скрыть даже платье, за которое она цеплялась, чтобы унять их.

— Мне идти надо, графиня браниться будет.

— Там была другая кровь? Тёмная, нечеловеческая?

— Не было ничего! — служанка вскинула на него молящий взгляд. Глаза её заблестели, она дрожала, готовая вот-вот разрыдаться.