Моя исповедь

Было интересно наблюдать, как на белой бумаге постепенно проявляется изображение – не волшебство ли это. Когда фотографии были отпечатаны, их надо было высушить. Для этого я их прикрепляла на какие-то зеркальные пластины и прикатывала валиком. Под действием высокой температуры они высыхали и приобретали глянцевый блеск. А затем эти же фотографии я обрезала на специальном резаке, края фотографий получались резными и очень красивыми. Вот где сказка! Вот где было развлечение!

Отец, наблюдая за мной и заметив мой интерес к фотографии, отдал мне свой фотоаппарат «Зенит», чтобы я научилась еще и фотографировать.

Помню, в один солнечный зимний день, встав на лыжи, я отправилась в путешествие по близлежащим местам, а через плечо у меня висел папин фотоаппарат. Я была как никогда счастлива. По-настоящему счастлива.

Но мама не любила папиного увлечения фотографией, и мы, дети, знали почему. Мама показала нам его фотографии, непристойные фотографии, снятые с непристойных журналов. Отец если и делал их, то прятал от нас, а мама нам все показала.

– Видите, какой ваш отец? Вот он, развратник, чем занимается. – Она тыкала нам под нос его фотографии, а мы отворачивались, испытывая отвращение от увиденного.

Зачем она это делала? Зачем она нам это показывала? Ведь это так противно, так унизительно. Мы всего лишь дети, а детям этого видеть и знать не надо.

И все равно отца мне было жаль. У него столько талантов, и ни один не был реализован.

У нас были летние каникулы, но даже на каникулах я играла в школу.

Я мечтала стать учителем, мечтала учить детей, поэтому с большим удовольствием в одиночестве воображала себя преподавателем. Но для этой игры мне требовалось помещение, чтобы мне никто не мешал, и школьная доска. А где взять такую доску? Ее надо было сделать. Я обратилась к маме за помощью, но мама только что пришла с работы, и ей было не до моих игр. Она отстояла две смены за станками, и ей требовался отдых. Когда ей мною заниматься? И она отказала мне:

– Галя, ты видишь, я устала.

Придумай сама что-нибудь.

Я была очень расстроена. Глаза блестели от нахлынувшего огорчения, но я старалась не плакать. Вот в таком состоянии, сидящей на ступенях деревянного крыльца нашего дома, и застал меня отец:

– Что случилось? Почему грустим?

– Мне нужна школьная доска, а я не знаю, как и из чего ее сделать. А маме некогда, – ответила я отцу.

– И это все? Делов-то. Пошли со мной.