Моя исповедь

Мы отправились в сарай, где он нашел для меня фанеру и выпилил небольшой кусок прямоугольной формы, который вполне подходил для небольшой доски. Дал коричневую краску, которая осталась после покраски деревянного пола в квартире, и, конечно же, кисть.

– Ну а остальное, я думаю, ты сделаешь сама. Только не забудь потом кисть замочить в растворителе, – это было обязательным условием, – ну и сарай в твоем полном распоряжении. – Отец оставил мне ключи и ушел на обеденный перерыв.

Я нанесла краску на фанеру, дала ей высохнуть и оборудовала тут же, в сарае, класс для игры.

Принесла учебники, указку и мел для доски. И началось мое обучение виртуальных учеников.

– Здравствуйте, дети. Садитесь. Сегодня у нас урок русского языка, и мы будем писать диктант. Поэтому закрываем учебники и открываем тетради. – И я начинала читать текст так, как обычно читает учитель на уроке. Так я могла играть целый день. Я была счастлива, и меня переполняла благодарность к отцу.

Мать

Самые сложные отношения у меня были именно с мамой.

Несмотря на то что я всегда была ее защитницей, именно с ней у меня не складывались взаимоотношения. С каждым годом они становились только хуже и хуже.

Кто виноват? Я всегда считала и считаю, что в отношениях участвуют двое, а значит, и виноваты оба участника этих взаимоотношений. Это можно сказать и про мои отношения с отцом, и про мои отношения с матерью, и про отношения отца с матерью. Нельзя вину перекладывать только на одного человека.

Отчего стали портиться мои отношения с мамой? Может быть, я выросла и стала присматриваться к своим родителям? Может, я стала догадываться, что не во всех грехах виновен только наш отец? Я даже не помню, с чего конкретно стали портиться наши отношения с мамой.

Но теперь я все чаще и чаще защищала отца, а маме это не нравилось. Плохие отношения с мамой разрастались и увеличивались, как снежный ком, пущенный с горы. Маме не нравилось видеть меня вместе с отцом, не нравилось, когда мы с ним о чем-то разговаривали. Она считала, что мы плетем заговор против нее и замышляем что-то нехорошее. Боже, как же это глупо – так думать об отношениях дочери и отца.

Я никак не могла подстроиться под маму, а точнее, понять, чего она от меня добивается. Мне так хотелось ей угодить, так хотелось, чтобы она спросила, как у меня дела, все ли у меня хорошо. Я хотела, чтобы она меня просто любила.

Иногда она говорила мне:

– Мать для дочери – самый близкий друг.