Золотое правило

Как минимум двое из претендентов могут предложить вам армию. Как минимум еще двое предложат любовь. Но только я могу предложить вам гарантии. Через два дня я буду здесь, чтобы проводить Бальдо в Арозан.

Он кратко поклонился и направился к выходу.

— Вы хотите, чтобы я дала ответ уже через два дня? — голос Идель настиг его уже в дверях.

Тальесин не стал оборачиваться.

— Я хочу, чтобы вы были честны перед собой так же, как сегодня я был честен перед вами. Даже если эта честность займет больше, чем два дня.

Тишина, возникшая с его уходом, обвила Идель удавьими кольцами. На обмякших ногах женщина обошла клятый стул. Плеснула вина и выпила залпом. Промокнула влагу с губ внешне стороной ладони.

Вино можно убрать. Его запах — нет.

Идель налила себе еще. Она была неправа: алкоголь — предпоследнее, что нужно при работе с деньгами. Последнее — страсти.

Дела не решались. В голову не лезло ни одной дельной мысли. Наверное, нужно было сразу после разговора с Тальесином приказать задержать Бальдо.

Если все, что приходило ей в голову полчаса назад — правда, то иметь в Деорсе вражеского командующего — петля, которую она лично наделе себе на шею. Алатир говорил правду: Теоданис убьет ее!

Вместе с тем, Рейберт сидел в обустроенном застенье одной из приемных первого этажа как раз для разведывательных целей. И если не трогать Тальесина и Бальдо, можно узнать, что на самом деле происходит в их головах.

Разумеется, ни один здравомыслящий человек на предложение ее светлости отобедать в ее личных покоях не купился бы, ожидая подвоха и прослушивания.

И, скорее всего, он обратился бы к управляющему поста с просьбой проводить их куда-то еще. Что-нибудь в духе: «Не хочется никого обременять. Мы просто купцы, обычной комнатенки нам бы хватило». «Комнатенок» — приемных и переговорных — на первом этаже располагалось вдосталь. А поскольку торговый пост был Императорским, то, как представитель императорской фамилии, Идель давно имела отлаженную схему с управляющим: он всегда вел их в одну и ту же комнату, а Рейберт всегда прятался в застенье и записывал услышанное.

Вернее, прежде этим всегда занимался Дарет, потому что Рейберт был чем-то вроде атрибута, все привыкли видеть его рядом с ее светлостью. Но Дарета не было, а Алатир обладал такими размерами, что, если бы он в застенке поелозил или, того хуже, чихнул, стену выбило бы напрочь. Пришлось свалить на Рейберта.

Убийцу Дарета так и не нашли.