Золотое правило

в смысле, у вас, будет возможность присматриваться к ним со всей внимательностью, а у них появится необходимость заискивать перед вами. Ну, чтобы иметь с Греймхау добрые отношения. А чтобы иметь добрые отношения порой нужно чем-нибудь поступиться. Сделать подарок, например, или скидку.

Тео с пониманием усмехнулся. И ведь правда. Это так похоже на Идель.

— Иногда я поражаюсь тому, как от мужчины вроде меня могла народиться женщина вроде нее.

Ульдреду на это сказать было нечего. Он снова полез в седло и дал знак кавалькаде выдвигаться.

Глава 2

Эван приметил кавалькаду с «трехпалым» знаменем издалека. Все-таки порой неплохо, что Шлюха из Греймхау так любит во всеуслышание заявлять о себе: и за ней следить легко, и самому спрятаться несложно. Вообще вроде как Фульвия говорила, Идель уже в столице, но, судя по всему, прямо сейчас она откуда-то возвращалась. Интересно, Железный, как обычно, тащится за ней хвостом или все-таки отрастил яйца заново?

Ей-богу, даже обидно.

Был такой отличный мужик, а потом связался с этой бабой и все. Словно зацепился самым главным за куст, пока ходил отлить, и главного как не бывало.

Эван сбавил темп. Если держаться на расстоянии и не снимать капюшон, его никто не увидит и не узнает: мало ли путников на дорогах вокруг столицы? Легко затеряться среди прочих.

Так и вышло: Дохлый успешно маневрировал в потоке движущихся всадников, телег и караванов, пеших ремесленников и купцов, горшочников и кровельщиков, банкиров и алхимиков, наемников и менестрелей.

Он давно спешился и теперь вел коня в поводу: все равно из-за толчеи движение сильно замедлилось. Завидев знамя Идель, гвардейцы расчистили для нее проезд, это заняло немного времени. За минуты заминки Эван сумел отчетливо разглядеть среди всадников Крейга. А раз тут Крейг, значит в начале процессии трясется в седле и Эмрис.

Важный стал, как индюк. И ума столько же.

Оскорблять Железного Эвану совсем не нравилось, но объяснить себе резкую перемену в капитане чем-то другим, кроме высыхания мозгов, Дохлый не мог.

Само собой, Идель и барона пустили в столицу без очереди. А ему, чтобы войти, придется еще битый час торчать в общей давке.

Мысль возникла в голове Дохлого спонтанно. Он отогнал мешавших и снова влез на кобылу, попытался пришпорить, однако толпа в воротах сгустилась такая, что лошадь не давала преимуществ.