Афанасий - герой республики

— Ты кто такой? Представься! — скомандовал все тот же усач. Видимо, он был здесь за старшего. По крайней мере, представлялся главным. — За что сюда законопатили?

— Барон Мезенцев, — отозвался я, глядя на собеседника снизу-вверх. — Доставлен сюда службой охраны, по личному указанию ректора. За ссору и неповиновение охране Академии.

— Да ты что? А по поводу чего с охраной завелся?

— Они пытались обидеть мою жену.

— Жену? Да, тогда понятно. А откуда у тебя жена?

— «Жена от бога нам дана, замена счастию она» ­— процитировал я какого-то старинного поэта.

— Откуда жена берется? Церковное венчание, потом свадебный пир, потом... в общем, все, как обычно. Но сегодня ее по доносу арестовали и привели на процедуру определения дара. Вот я и возмутился. Это же МОЯ жена, и нечего разным жандармам ее за руки хватать! Я и разозлился. Слово за слово, но вмешался Ректор и до мордобоя не дошло. Но меня, за нарушение Устава и «злостное неповиновение службе охраны порядка», определили сюда. Типа, наказание такое.

— За сопротивление внутренней охране? Так тебя на территории взяли? А как ты вообще в Академии оказался?

— Подал прошение о поступлении, был зачислен на боевой факультет. Проучился чуть ли не целый день, но дальше как-то не пошло.

— Так ты принят на обучение и даже заплатил за это? И тебя все равно бросили в штрафники? Да, хорошо ты где-то прокололся. Или у кого-то на тебя зуб. Ну ладно, обустраивайся. Только соблюдай расписание и внутренний распорядок: Здесь у нас коллективная ответственность: за залет одного наказывают всю дюжину.

И кровать заправь, пока дежурный офицер с проверкой не появился. Выровняй складочки и отбей кантик табуреткой...

— А как это?

— Ну как, разравниваешь, приставляешь табуретку и ребром ладони вот так вот, отбиваешь ребром ладони кантик. Приучайся, Ваше благородие, здесь все равны, денщиков не водится! Заправлять койку, стирать белье и форму, чистить и зашнуровывать ботинки все самому придется!

И небольшая толпа рассосалась по своим местам.

На заправленные койки, кстати, никто и не вздумал присаживаться. А я ухватил табуретку и попытался повторить простенькие движения, которые показал рослый парень совершенно крестьянской внешности. Но после знакомства с Ионой и Самуилом Крушельницким, я уже не обращал внимание на внешность окружающих меня парней.

— Ребята, а чем сейчас нужно заниматься? — спросил я, когда моя кровать приобрела хотя бы приблизительно похожие на окружающих, аккуратные формы.