Игра в забвение

Она не остановилась, просочилась между работягами на улицу.

Тот следом. Пока пробирался, спотыкаясь о мебель и мужиков, потерял её из виду. Когда, наконец, оказался на улице, огляделся по сторонам — нету!

— Куда пошла? Не видели?

Один махнул вдоль набережной. Николай побежал — ребёнка как и след простыл!

Метался по улицам, спрашивал прохожих, но никто не видел девочку с большой куклой...

Попросил Семёныча помочь с поисками, но как дело дошло до заявления в розыск, пришлось сознаться, что не родная, что хотел удочерить, но документы так и не дооформил — вечно то какой-то бумаги не хватало, то времени, и что она у него без документов и даже без реального имени год прожила — не порядок! Ещё какие-то грязные подозрения!

В конце концов, сказали, что не его это дело, а как найдут ребёнка без памяти, определят в приют, и незачем ему беспокоиться.

Николай продолжал искать сам, обошёл все окрестные приюты, давал объявления в газеты, но так её и не нашёл... Он бы и дальше искал, но осенью девятнадцатого года был отправлен не фронт — воевать с Юденичем.

Вернулся он только спустя несколько лет и уже не в Петроград, а в Ленинград.

Глава 7. Дежа вю

Шёл март сорок второго года.

Николай Петрович вернулся в Ленинград после ранения — его отговаривали, мол, «Все бегут, а ты в пекло!».

Но он считал своим долгом, раз на фронт не пускают, хоть в родном городе помочь.

Доктор сказал — место ранения такое, что в полевых условиях удалять осколок опасно — можно навредить, а как война кончится, так посмотрим, может и получится аккуратно вынуть, а пока лучше и не трогать.

Если рукой сильно не шевелить, то и не мешает...

Помогал, где мог — на заводе продержался месяц, работал через боль — осколок донимал. В штабе сидеть не хотелось, устроился при дороге Жизни — погрузка, разгрузка, сопровождение...

На груз было больно смотреть, в основном, женщины и дети — худющие, некоторые деловитые, с надеждой в глазах, а некоторые не люди, только их тени, обречённо смотревшие в никуда.

Дежа вю! Девочка лет восьми-девяти крепко сжимала большую куклу в потрёпанном розовом платье — он видел эту куклу раньше. Сердце защемило — когда-то, лет двадцать назад, он знал одну такую, которая так же крепко сжимала точно такую же куклу. Дёрнулся догнать — поздно, грузовик тронулся.

— Аня! — Позвал было, но девочка не отреагировала. Всё правильно. Его потеряшка-забывашка, должно быть, уже взрослая женщина... если, конечно, выжила...