Сказ о Светлом Ирии, молодильном яблочке и гнусных ворах

Сказ о Светлом Ирии, молодильном яблочке и гнусных ворах

Лариса Галушина

Сказ о Светлом Ирии, молодильном яблочке и гнусных ворах

Сказ о Светлом Ирии, молодильном яблочке и гнусных ворах

На море, на океане, на острове Ирии стоит светел сад. В том саду деревья чудесные, что ни в сказке сказать, ни пером описать. На ветвях растут плоды невиданные и благоухание износят чудное. Живут в саду птицы райские: Гамаюн, Сирин, Алконост и Стратим, та, что моря колеблет и крылом машет.

Лики у них женские, тело же птичье, а голоса сладки, как сама любовь.

Вон, прекраснейшая дева-птица клокочет:

— Смертный, убери!

Смертный

…какой солнечный день.

В Светлом саду Ирии все дни солнечные. Ночей здесь не бывает. Солнце от глади моря-океана отталкивается да и сызново поднимается. Иной час по три раза обернётся. А иногда застывает неподвижно. Работу справлю, отдохну, снова за лопату — солнце стоит привязанным телёнком. Откуда мне ведомо о телятах? Не помню.

Скрип-скрип-бум — колесо самодельной тележки свернулось.

Моя наипервейшая задача — содержать райский сад в чистоте. Он не мал, не велик, — обойдёшь, ноги не собьёшь. Хозяйки сада — девы-птицы — твари диковинные, волшебством от когтей до макушек начиненные. Но отходы у них чисто птичьи. Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор в помёте.

И я убираю, чищу, нагружаю. Долго ли, коротко, усердно скрипит тележка худым колесом.

Вот и сейчас у яслей вычистил славно, гладко, до соринки. Можно отдохнуть — без передышки и орёл не летает. У меня же брюхо трели выводит почище весенних соловьёв.

Деревья тут со всей Яви — век любоваться, не налюбуешься — на любой вкус: яблоки, груши, виноград, солнышком любимый. Многих названий и не ведаю. Сам выдумал: кисляк, красняк, семечки, веретено. С веток срывать запрещено, а собирать павшие — сколько душе угодно.

Набиваю подгнившими плодами и ягодами плетёную корзину, да и иду к молочной речке с кисельными берегами.

Та река лениво тянется через весь сад. Её водами кормлюсь, берегом закусываю, постирушки правлю. Вот и сейчас лицо вымыл, руки до локтя да набрал в самодельный кувшин молока. Выбираю место на берегу, почище, отрываю кусок киселя, сунул в корзину. И иду домой, на самый верх башни, где на крыше отдыхают облака.

Где райскому саду конец, а синему морю-океану начало, стоит каменная башня.