Картины забытой вечности

А рыдала она над нами, над людьми, чьё появление она предрекла в душе своей. Уже тогда Гамаюн знала, что горька судьба смертная, заполненная бесконечной борьбой и страданиями, что не бывает она счастливой, ведь путь земной всегда кончается гибелью.

Рассердился Бог, видя слёзы рукокрылой девы. А как иначе, ведь она ещё до сотворения бытия прозрела будущее живущих в нём? Ни у кого не должно быть такой силы, даже у предвечных. И Бог обрёк деву быть вечно запертой в плоти, дабы не могла она чрез пустоту вновь прозреть будущее.

Так и летает птица Гамаюн по нашей смертной земле, не в силах изменить ничего из предсказанного. Она лишь наблюдает и горько плачет над нами, но говорят, что можно подобрать нужные слова и дева сможет прийти на помощь в час великой нужды. Незримо Гамаюн подскажет выход и дарует веру… Но веру во что?

Просить о помощи незнакомого человека очень страшно, а неведомое божество ещё более жутко! Я ведь даже представить не могу рукокрылую деву. Какие песни ей петь? Что за слова шептать? А может она и не поймёт мои речи… Вдруг ей неведом наш язык? Столько вопросов и нет ответов.

Вокруг лишь тьма.

За стенкой отчётливо хрустнула ветка, а затем послышались негромкие шаги. Кривая дверь заскрипела, отворяясь, и я зажмурилась от ярких красных лучей солнца, ударивших в глаза.

– Я принесла тебе воды, Лана, – тихо произнесла мама, ставя на землю небольшую чашу.

Лишь её лицо довелось мне видеть все прошедшие пять дней. Только матушка приходила, приносила воду, а затем говорила, говорила и говорила… И всё об одном и том же.

– Доченька, – ласковым голосом начала она, – Всеволоду не понравится, если на свадьбу придёт исхудалая невеста.

Я молчала, но мама продолжала увещевать и стыдить. Вся беда в том, что ум мой понимает, что нельзя противиться воле родителей, но нечто другое, бьющееся внутри, не желает свадьбы. Странно, ведь Всеволод видный жених. Он владеет кузнечным ремеслом и с ним я бы не знала ни нужды, ни горя. Возможно, ведь всё в руках богов, а не в людских.

Седмица прошла, как он приходил свататься.

Всё было просто великолепно: встреча будущих родичей, застолье, дары. Я вышла к нему в лучшей понёве, которую вышила прошлой зимой, а на рубахе мерцали перлы, добытые моими братьями. Коса скучного серого цвета была наконец-то красиво приглажена и выставлена вперёд, как и сама будущая невеста. Так я и стояла там, в горнице, а родители светились гордостью, что кузнец хотел именно их дочь, а не кого-то ещё из соседских девок на выданье.