Картины забытой вечности

Перестарок. Девятнадцатую зиму я топчу эту землю. Три сестры уж давно мужние женщины, а меня никто так и не провёл вокруг костра, но, впрочем, это не так уж и страшно.

– Ланочка, милая….

Я вскинула голову и прищурилась. Мама плачет, а моё сердце просто разрывается от вида её искреннего горя. Такое родное лицо, обрамлённое уже давно поседевшими прядями волос. Моя бедная мама. Мама.

– Прости! – вырвалось хриплое восклицание из внезапно пересохшего горла.

– Лана, просто скажи «согласна». Не противься отцу, умоляю! Ты же знаешь, что он будет держать тебя в этой тьме, холоде и голоде, пока не добьётся послушания и смирения.

И тут во мне проснулась настоящая ярость, оттеснив кровавым маревом жалость. Смирение! Послушание! Я не хочу жить так, как мама. Не выдержу такого неуважения, побоев и унижений.

– Ланочка, послушай меня, умоляю. Всеволод заберёт тебя в свой дом, будешь женой кузнеца. Так лучше для всех. Он не станет требовать сыновей, ведь от прошлой жены у него остались двое. Будешь жить в достатке и сытости.

Лана!

Я смотрела на плачущую маму, но более не могла смягчиться к ней. Уйти в другой дом, к неизвестности. Делить ложе со стариком, надеясь, что уж он-то не поднимет на меня руку. Согласиться на брак, которому противится моё тело.

– Ну и сиди здесь, с полевыми мышами! Через пару дней, когда твой живот прилипнет к спине, а горло запорошит песок, ты сама взмолишься о другой семье! – ласковый голос пропал, уступив место злости.

Я криво ухмыльнулась. Конечно же, она не просто так пришла с мольбой о смирении.

Свет, пробившийся из-за входной двери, ослепил мои глаза, но теперь я вижу истину. Мать стоит, немного скривившись, а под сползшим вниз браслетом виднеется синева.

– Я уже молюсь о другой семье и иной жизни, матушка.

Моя гостья поморщилась и вышла, громко хлопнув дверью.

Помогите мне! Вы всеведущи и видите те страдания, что довелось испытать этому телу. Помогите мне убежать из этого проклятого места, которое я не могу более звать домом!

Боги наконец то услышали мои молитвы и песни.

Дверь была захлопнута, но не заперта. Теперь осталось лишь дождаться темноты, чтобы выбраться отсюда и пересечь лес, чтобы дойти до дороги, ведущей на запад. Но что потом? Мои руки задрожали, а лоб покрылся испариной. Предположим, что я смогу выжить в лесу две седмицы, а именно столько времени займёт путь. Придётся избегать троп и идти по самым водным местам, чтобы не было ни единой возможности догнать меня, ведь отец вполне может выпустить в погоню псов.