Соколиная башня

Беленький, словно сахарный, изобильный, с витиеватой заморской придурью. Только здесь продавались густые сливки в горшочках, разноцветные леденцы, упоительно пахнущие колбаски и присыпанные мукой длинные булки. Только здесь можно было отыскать музыкальную шкатулку, подзорную трубу, венецианское зеркальце или немецкий пистоль. Иноземцы предпочитали закупаться и отдыхать среди своих, чокаться крепким пивом, орать задорные песни, играть на сосудах гудебных, отплясывать прямо на улице.

На молодого сокольника в красном кафтане косились, фыркали за спиной, но не расспрашивали – мало ли с чем пожаловал.

Покупать не воровать, товару на всех хватит. Очарованный Никитка застрял у посудной лавочки, любуясь белоснежными тарелками, на которых с немыслимым искусством нарисованы были павлины с фазанами – как живые, ей-Богу! Механический слон, машущий хоботом, сокольника не впечатлил, и на подзорную трубу он не позарился, а вот птичья лавочка привлекла взор.

Казалось бы, ничего особенного – аккуратненькая лавочка, приглушенный свет, изящные клетки с медными прутьями.

В клетках птицы, да не простые, а говорящие. Кто по-русски, а кто и по-иноземному, так что ни словечка не разобрать. Скворцы, вОроны, вороны, галки, сойки, огромный пестрокрылый попугай, орущий что-то раскатистое. И торговец, худенький старичок в зеленом, заляпанном камзольчике, коротких штанах, нитяных чулках, обтягивающих тонкие ноги, и башмаках с пряжками. На остром носу старичка красовались маленькие очки-окуляры, за которыми прятались цепкие карие глазки, белые накладные волосы обрамляли морщинистое лицо.

- Добро пошалофайть, молотой человек! Хотеть купить птица на смех?

- Может и хочу. А почем твой товар, немец? – любопытства ради спросил Никитка. Интересно ж, в какую цену говорящая ворона продается.

- Разный товар – разный цена. Галка молодой – рубль. Попугай умный – три рубль. Ворон умный, считать уметь – пять рубль.

- Дорого больно! Корова на рынке дешевле будет! - возмутился Никитка.

- Приводить мне говорящий корова – она стоить двадцать рубль. Потому что никто не видеть говорящий корова. Я птица учить - птица делать. Или молотой человек не верить?

Интереса ради Никитка помотал головой. Старичок напыжился, став похожим на драчливого петушка:

- Рабе! Рабе! Сейн мир цвей плюс цвей! Шнель!

Нахохленный ворон с отвращением поглядел на человека и четко проговорил.

- Фир! Фир, швайн!

- Это он по-каковски болбочет? – спросил Никитка.