Соколиная башня

- Рабе знать благородный прусский язык, - старичок погрозил ворону пальцем. – А этот птица русский учить.

Достав из ящичка червяка, старичок показал еду скворцу и щелкнул пальцами.

- Говорить – славный царь русский!

Скворец склюнул червяка, встрепенулся и сказал про Алексей Михалыча такое, что Никитка аж шапку на уши надвинул.

- За столь поносные речи тебя в Сыскной приказ живо сведут по слову и делу государеву! Разумеешь ли, что говорит скворец?

- Царь хвалить, - гордо выпрямился старичок.

Озадаченный Никитка почесал в затылке и машинально свистнул – он едва разумел по-татарски, знал десяток ляшских словечек и на этом его познания в языках исчерпывались.

По счастью скворец не замедлил запачкать пол.

- Вот, смотри – твой птица сказать, - для понятливости Никитка подражал старичку. – Сказать – царь-батюшка – это самое, что в клетке. Ясно тебе?

- О, майн Готт! – старичок схватился за голову, сдернул парик и утер потный лоб. – Птица бунтовать! Голова с плеч! Бедный, бедный Фридрих.

- Не казни и не казнись, - помотал головой Никитка.

– Продай мне скворца за… Три копейки аккурат завалялись в кармане. А я его в лесу-то и выпущу, и никто не узнает. По рукам?

- Клетка тридцать копейка стоить! Не отдам! – возмутился старичок!

- Так я его за пазухой унесу, - добродушно ухмыльнулся Никитка. – Продашь?

- Тшерт с тобой! – старичок хлопнул ладонью по столу, птицы наперебой загомонили. – Продашь!

- Держи деньгу!

Отдав старику монеты, Никитка внимательно посмотрел на птицу.

Молодой, этого лета, перья не ломаные, глаза ясные. Напуган, понятно. На волю хочет. Хороший мой!

- Трр-трр-трр! Фьюйти-фьюйть! Фюйти-фьюйть! Фьюйть! Так-то лучше.

Никитка осторожно достал из клетки присмиревшего скворца и сунул под рубашку. Птица не сопротивлялась. Старичок приподнял пенсне и воззрился на сокольника с интересом, потом защелкал жаворонком, провожающим жаркий день. Никитка повторил, не задумываясь. На стрекот сороки, почуявшей днем сову, он ответил клекотом ястреба, увидевшего цаплю, на скрип козодоя – щебетаньем малиновки.

- Талант! Гройсе талант, молотой человек! Ты иметь работа? Нет работа – у Фридрих служить!

- Я царев сокольник, - улыбнулся Никитка, свистнул и поднял руку, словно отправляя кречета в небеса.

Старичок уважительно кивнул:

- Заходить еще, молотой человек! Фридрих рад гройсе талант!

Растревоженного скворца Никитка выпустил в ближайшей березовой роще – птица смышленая, не пропадет, к стае прибьется.