Магдалена

Хлодион кинул на стол картинку и спросил:

— Ты хочешь меня убедить в том, что этот красивый мужик и уродливый Трастамар одно и тоже лицо.

Толедо посмотрел на друга и сказал:

— Я ни в чём не собираюсь тебя убеждать, Хлодион. Нравиться заниматься ерундой, можешь и дальше этим заниматься. Идём Меровей.

Он развернулся и направился к дверям. Дофин задержался и сказал:

— Трастамаров отравили. То, что вы видите на его лице, следствие действия яда. Правда, к нему приехал лекарь от барона Виктора и частично Александр пришёл в норму.

Прежде чем верить придуркам и завистникам, поговорили бы с самим бароном. Он точно знает, кто отец Толедо. Потерять друзей проще, король.

— Зачем Лоуренсу меня обманывать?

Меровей рассмеялся.

— Он считает себя вашим сыном и наследником, а тут появляется мальчик, который точно ваш сын. Вам нужно что-то ещё говорить. Поверьте, если появится ещё один мальчик, тебя точно также убедят в том, что он или она не ваши дети.

Меровей вышел и пошёл догонять Толедо. Хлодион посмотрел в окно и крикнул:

— Толедо, вернись.

Меня убедили в том, что Оливер твой сын. Поверить в то, что Трастамар и твой отец один мужчина проблематично.

Толедо посмотрел наверх, а потом на Меровея.

— Останемся? — спросил он.

— Я думаю, что вам стоит объясниться, — сказал дофин. — Отец точно не поймёт, с чего вы переругались.

И они вернулись. Хлодион закатил бал. Они снова веселились и пили вино, но даже слуги заметили, что между друзьями повисла напряжённость. Лоуренса отстранили от двора и приказали отправиться в Герсидан.

Меровей смотрел на расстроенного воспитанника короля и усмехался.

— Твоя выходка будет дорого стоить Сверксу, — сказал наследник Фарамонда.

— Я хотел только как лучше. Рядом с королём немыслимое количество женщин, а эта Камила была подсадной.

Меровей рассмеялся.

— Ты хоть себе не ври.

Он смотрел вслед уезжающей карете и хмурился. Толедо положил ему руку на плечо. Дофин обернулся и сказал:

— Даже без дара предсказания я могу сказать, что добром это не закончиться.

Его легко поймают и уговорят работать на малый континент.

Толедо вздохнул.

— Таких будет много. Меня огорчает не только это, но и то, как изменился Хлодион.

— Я слышал, что в Люденвиге стали говорить о том, что они избранные. Какое-то сумасшествие. Почему отец так не говорит?

— Потому что рядом с ним были другие люди. Идём.

Они направились в большой зал, где давали приём в честь непонятно чего. Толедо смотрел на лордов и хмурился.