Магдалена

— Что с торговлей?

— С большого континента привозят всё, что нам нужно. Удалось восстановить практически всё и решить большую часть проблем. Кроме бензина. Повозки и кареты заменили всё.

— И производство?

— К сожалению, производство не восстановлено. Всё завозится с большого континента.

— Нужно восстанавливать. Мы стали зависимы от каких-то демонов. Это недопустимо.

— Это невозможно. Пойми, старого мира давно нет. Он ушёл и никогда больше не вернётся. Теперь всё делается по-другому, а мы не можем получить достаточно средств и артефактов для этого, да и люди тебя не поймут.

У нас не хотят заниматься этим. На севере было много ферм, но сейчас и их нет. Люди говорят, что если всё дешевле привести с большого континента, то зачем тратить столько сил.

Анна посмотрела на внучку и вздохнула. Эта девочка чем-то её пугала. Дениза была странной. Огромные сине-зелёные глаза и светлые, как у её мамы, волосы. Она смотрела на Анну с напряжением. Женщина улыбнулась, и девочка расслабилась. Изабелла посмотрела на мать и улыбнулась.

Ей показалось, что злая женщина, названная ледяной королевой, осталась в прошлом.

Анна ушла от дочери через час, выспросив всё, что только возможно. Она посмотрела на небо и подумала, что нужно сходить в совет и навести там порядок.

Глава 7

Хлодион, Толедо и Фарамонд решили устроить встречу старых друзей. Король Фрикии решил помирить старых друзей. Но в последний момент Хлодион сослался на занятость и не приехал. Толедо и Фарамонд сидели на берегу небольшой речки и молчали.

Говорить не хотелось. Фармонд протянул другу мясо и сказал:

— Я слышал, что Хлодион обвинил тебя в том, что…

— Да. Чушь какая-то.

Фарамонд усмехнулся.

— Мария сказала, что это нормальное явление. Рядом с ним много разного народа. Он должен с ними считаться.

— Нет, Фарамонд, — протянул Толедо. — Это немного другое. Вокруг тебя тоже много отребья и аристократов, но ты не строишь из себя отца нации. Есть сенат, который треплет тебе нервы и непонятные личности, но ты не устраиваешь публичных казней, кроме одной своей подруги.

Тебя любит народ, а не боится.

— Я не знаю… наверное, ты прав. мне не хочется, чтобы мой сын шарахался от меня. И уж тем более мне не придёт в голову сказать, что он не может больше называться моим сыном.

Фарамонд помолчал, а потом достал бокалы и разлил вино. Они напивались давно. У обоих после отказа Хлодиона приехать было паршиво. Фарамонд выпил и сморщился. Он специально попросил чего-то покрепче.