Архивариус

Кровь густо окрашивает белую мраморную стену. Остальные продолжают пристально наблюдать за толпой. У дяди оказывается есть еще один сопровождающий. Это невысокий человечек с бегающими глазами, похожий на жреца. Он тоже одет в черный балахон и не отходит от правого плеча дяди… Он дергает дядю за рукав. Тот наклоняется к Черному. Жрец что-то шепчет дяде на ухо.

Еще, говоришь, может пригодиться... - Дядя морщится,- в темницу...Дядин перст указывает на меня. Арбалетчики волокут меня к выходу из зала. И в этот момент со второго входа в зал залетает Марк.

Не медля ни одного мгновения он вытягивает руку в сторону Черного и бьет каким-то зеленым лучом. Но того уже на этом месте нет. Луч убивает двух арбалетчиков и чуть-чуть не доходит до дяди.

Ты приш-шел…, - голос раздается как будто со всех сторон. Это уже не дядя. У того голос отрывистый, а этот - бархатный, обволакивающий…Стрелки! Цель - Маг! Залп!,- Это уже дядина команда...Марк делает быстрое движение. Мраморные плиты дробятся в песок и взлетают в воздух большим шуршащим облаком.

В этом облаке стрелы вязнут, отклоняются и бессильно падают на пол. Марк делает круговое движение рукой, и воздух перед ним начинает мерцать. Он делает шаг в это мерцание и исчезает. Боги, почему я не могу последовать за ним!

Дядя поворачивается к растерянной и ошеломленной толпе. Поднимает руку. Арбалетчики уже готовы к следующему залпу.

К присяге!,- громко командует дядя. Его голос отдается эхом во всех уголках храма.Звонкая команда немыслимым образом усиливается и бьет по ушам молотком.

Весь первый ряд падает на колени. Маленькая задержка, буквально один удар сердца, и все остальные вразнобой повторяют это движение. И тот же самый бархатистый и почти нежный голос начинает говорить. Слова впечатываются прямо в мозг. Люди тихо но отчетливо повторяют за ним.

Я, гражданин Империи…Я, гражданин Империи…...торжественно клянусь…...торжественно клянусь...Больше в зале я ничего уже не вижу и не слышу. Арбалетчики волокут меня по коридорам Храма, по каменным плитам двора, по какой-то лестнице.

Скрипит не смазанными петлями дверь. Меня забрасывают внутрь. Я падаю и больно ударяюсь коленями и руками. В двери с плачущим звуком поворачивается ключ. И все. Темнота… Тишина....

Марк, государственный преступник. Коронация.

Там же. Тогда же.

Когда работа сделана хорошо, ее никто не замечает. Например, башмачник. Оставил он под стелькой гвоздик торчащий. Давит заказчику, колет, недобрым словом поминает, но работа, так сказать, чувствуется.