Золото Саарал-Тау

– Пожалуй, я выпущу тебя отсюда. А убитая блоха будет твоим трофеем.

– Золотая броня на звере весит не меньше полутора даней. Это слишком дорогой приз, каждый захочет завладеть им. Если я появлюсь снаружи с этим уродом, то не проживу и минуты. Отпусти меня, каким я пришёл.

– Разумное решение, – похвалил великан, сдвинув на бок уродливую личину.

Мгновения не колеблясь, бай-Рази выбежал наружу.

– Эй, а мы? – возопил Байон-хан, но проход уже закрылся.

– Ты можешь пойти, сразиться с блохами.

Такого позора светозарному испытывать не доводилось.

Ярость захлестнула государя с головой.

– Я убью тебя! – проревел он, вновь выхватив прадедовский меч, и ринулся на великана. – Немедленно открывай дорогу!

Всё существо Байон-хана ожидало, что устрашённый житель пещеры произнесёт «Слушаю и повинуюсь», – и тут же исполнит приказание, но ничего подобного не последовало. Также великан не пытался защищаться или нападать. Каменные губы всего лишь расплылись в широчайшей улыбке.

– Убивай, а я посмотрю, как у тебя получится.

– На! – булатный клинок шкрябнул по шее противника, выбив сноп искр.

– Ух, ты! Здорово! А ну, ещё!..

– На! На!.. Вот тебе! – орал Байон-хан, высекая искры из чудовищной рожи, и гигант вторил ему:

– Ух, хорошо! А ещё можешь? Вот тут, под глазом, ударь посильнее! Отлично! Ещё давай!..

Меч выпал из ослабевшей руки.

– Великолепно! У тебя получается просто замечательно! – сказал хозяин пещеры, переведя дыхание. – Давно я не получал такого удовольствия. Кто-то из ваших мудрецов сказал, что счастье это возможность почесать, где чешется.

Сегодня ты сделал меня счастливым. Если бы я мог, я бы оставил тебя при себе, чтобы ты чесал меня всякий раз, как мне захочется. К сожалению, это невозможно: ты очень быстро умрёшь от голода и жажды. Поэтому я решил выпустить тебя. Бери золота, сколько хочешь, и иди.

Великанская башка сдвинулась, открывая проход. Байон-хан ухватил за усы золотую блоху и потащил к выходу. Он не знал, сколько это, полтора даня, но блоха была очень тяжёлая.

Всё же, он справился и остановился на площадке перед пещерой, в недоумении оглядываясь. Рядом не было никого. Исчезли слуги, телохранители и городская стража. Вместе с ними пропал обоз, всё, что обеспечивало хану безопасное и приятное путешествие. Нетрудно представить, как приближённые удирали от опасной пещеры, унося всё, что могли. Только брошенный паланкин, слегка накренившись, сиротливо стоял на склоне.

Байон-хан залез в паланкин, забившись в самый угол.