Убиться веником, ваше высочество!

Кто знал?

Кто знал, что через несколько месяцев эти записи выйдут на первые места по просмотрам и комментариям, потому что страна кинется познавать неизвестное и людям понадобится информация кроме рекламной и отзывов «был, все ок-норм» или «был, единица»? Я не знала, и режиссер передачи. На следующее лето мы записали аналогичные программы уже для взрослых, осенью мне предложили контракт на несколько лет — первый раз за всю историю современного отечественного телевидения познавательные передачи выбивали аудиторию даже у сериалов, уступая разве что спортивным трансляциям.

Меня узнавали. Работу в школе я оставила — деньги решают многое, если не все. И нравилось мне, что не только мои ученики влюбляются в скучные в общем-то для неувлеченных науки, которые скопом впихнули в один школьный предмет: социологию, философию, антропологию… Возрастной ценз передачи «6+», и дети смотрят, тоже смотрят…

Нет. Я утешала себя, все вранье, преподавать мне нравилось больше. Я с трудом отработала десять лет по диплому — юристом в городской консультации — и сбежала на профпереподготовку, а после в среднюю школу, от людей неискренних, капризных, застрявших в детстве сильнее, чем пятиклассники.

Их алчность и лживость превращали меня в лютого зверя. А дети давали желание жить и ради них сворачивать горы.

И имя-отчество осталось для них, для детей… Как самое светлое. Но теперь я могла делать для них почти невозможное.

Грохнуло прямо над головой, и я вздрогнула. Я не успела толком пообщаться с родными и знакомыми, пришлось удирать на следующую локацию.

Они говорили — я изменилась, стала жестче, да ерунда, люди в сорок девять уже не меняются, они не боятся быть собой. Поэтому да — новому интерактивному классу, и нет — невнятной помощи «людям в трудной жизненной ситуации». Дойти до ближайшего магазина и спросить, не требуются ли сотрудники, можно, если до этого неделю не пить. Да — оплате операции и реабилитации мальчишке-спортсмену, потому что за деньги это элементарно быстрее, и нет — ремонту старого здания дома культуры, потому что его сносить надо, а не ремонтировать, оно опасно.

Мне не нужно столько денег — мать умерла, когда я училась на первом курсе, отец — несколько лет назад, родственники проявили себя не настолько, чтобы я могла ради них чем-то жертвовать, своих детей у меня нет… Но есть другие, кому я могу помочь.

Я все-таки задремала. Несмотря на шум за окном, на грохот, который был все ближе и все сильнее.