Тайна генерала Каппеля

Драться будут лишь рабочие, но их немного, несколько сотен. Вместе с коммунистами тысяча бойцов наберется, не больше. Остальные за их власть биться не станут!

Петров улыбнулся – сведения были важные. Генерал уже опросил несколько перебежчиков, дезертирство началось повальное. А вот разведка чехов другое дело – взгляд со стороны стоит того, чтобы к нему отнестись со вниманием. И тут заговорил другой солдат, коротко, четко и по существу, как настоящему военному и положено:

– Позиции их совсем не страшны – они только местами понастроили окопы из снега и облили их водою, чтобы лед был.

Обойти везде можно. Я, брате‑генерал, в вашем штабе план всех их укреплений нарисую, пулеметные точки покажу. Мы везде были. У них десятка два «максимов» всего, установили бы больше, но расчеты худы больно, стрелять не умеют, разбирать не могут – сам видел и даже учил их немного.

Чех ухмыльнулся, и генерал сразу же понял, что после «советов» этого солдата пулеметы стрелять совсем перестанут после первого перекоса, что при холщовых лентах обычное явление.

А солдат, почувствовав его настрой, добавил решительно:

– Только скорее надо идти, и сразу Иркутск возьмете!

Тушамский остров на Ангаре,

командир Барнаульского стрелкового полка

полковник Камбалин

– Какая убогость мышления, – полковник Камбалин недоуменно пожал плечами – занятые партизанами позиции на острове никак не отвечали ни одному тактическому условию боя, а сила огня, вернее, его немощь, не соответствовала задаче остановить авангард белых войск, идущих по Ангаре.

Всего пара станковых пулеметов, к которым патронов в обрез, сотня винтовок с пятью обоймами на каждую – плотность огня никакая, неужели их вожаки думали, что белые войска деморализованы настолько, что сдадутся при первом выстреле, воткнут винтовки штыками в снег, испугаются многочисленного противника, преградившего им путь. Да, партизан собралось не менее пяти сотен, только вот вооружение у подавляющего большинства красных никакое – охотничьи дробовики, бесполезные на широкой глади Ангары, да, судя по дымкам, десятка два старых берданок.

Последние ружья сняли с вооружения армии еще четверть века тому назад, когда перешли на трехлинейки Мосина, и еще до мировой войны стали распродавать с военных арсеналов населению – вот кто‑то из здешних крестьян и прикупил по случаю. Патроны старые, еще дымным порохом начиненные, и вряд ли их много, может, по десятка три на ствол и наскребут.