Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

Если понадобиться, то мы расправимся с ними позже! И без особого труда! — все же решил не торопить события, скрепил своё сердце и в присутствии уже приговоренного к неминуемой смерти Жреца продолжил отдавать распоряжения своим легатам Царь-Диктатор. — Да еще, про боевую конницу и колесницы нам всем, увы! пока придется позабыть. Будем воевать в пешем строю. Это приказ! Я понимаю, что вы все смертельно устали от длительного «звездного» марша! Поэтому, даю всем сутки на отдых и приведение своего оружия в надлежащий порядок.

Завтра вечером выступаем. Выполнять!

— А ты, жрец, — обратился Нерей уже к Тритону, сразу же, как только верные ему легаты со всех ног бросились исполнять его приказы и распоряжения, — займись-ка местными аборигенами Ойкумены. Теми, что прибыли сюда со мной и провиантом. Я хочу знать про них все! Ты жрец и знаешь, как этого добиться. Не мне, Царю, тебя этому учить. Выверни их всех наизнанку, выведай их все, даже самые потаенные, мысли.

Я хочу, чтобы до того, как они снова увидят своего вождя, они уже служили только мне и интересам Атлантиды! Ну а потом, когда они уже не будут представлять для нас ни малейшего интереса, ты ...

— Я тебя понял, благородный Царь, — многозначительно улыбнулся ему в ответ Тритон и в его глазах сверкнул зловещий огонек. — Я знаю что делать – и сейчас, и … потом. Доверься мне, Диктатор, и ни один из ойкуменцев уже никогда не поднимет на тебя не только руку, но даже дерзкий или непокорный взгляд.

Ну а потом ... А потом мы принесем их всех в жертву Посейдону! Как велит наш древний обычай и Заповеди предков!

Жрец вежливо откланялся и вслед за легатами быстрым и уверенным шагом направился к палаткам дикарей.

Оставшись один, Царь-Диктатор бросил свой надменный взгляд на сверхъестественно синее небо Ойкумены, его безжалостное и слишком уж яркое для атлантских глаз Золотое Солнце, мрачные остроги гор и вездесущий серый песок.

Раньше он представлял Родину своих предков совсем по-другому.

Доброй и нежной. Как его мать.

Строгой и не терпящей хаоса и беспорядка. Как его отец.

Чарующей своей грацией и совершенством, и потому всегда для него желанной. Как его Юлия...

Но теперь перед ним была мертвая пустыня, голые скалы, безжизненные руины навсегда покинутых своими жителями городов.