Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

— Может, — наконец, собралась с духом и продолжила она, — ты попросишь у своего друга кузнеца Хиесуса его привычные инструменты — кувалду и зубило, чтобы мой возлюбленный Цул смог сам себя расковать и тем самым освободиться от цепи? А я смогу их ему передать с помощью Ксоло!..

— Ты хочешь, что бы я попросил Хиесуса его инструменты? – недоверчиво и, весь как-то сразу напрягшись, переспросил дочь старик Каонабо. – Понимаешь, моя наивная и незадачливая пилли, если честно, то мне очень бы не хотелось просить у Хиесуса его инструменты … Тем более – для тебя.

— Это ещё почему, — озадаченно поинтересовалась у отца девушка.

— Дело в том, что … — замялся и заметно покраснел ей в ответ старик Каонабо, при этом его глаза виновато-смущенно забегали по сторонам. – В общем, ты в праве это знать, пилли. Дело в том, что мой друг Хиесус, пораженный в самое сердце твоей неземной красотой и грацией, уже несколько месяцев уговаривает меня на … На ауианиме [21] с тобой! Но я ему всякий раз и категорически отказывал и отказываю, моя любимая пилли!

— Даже так?! – возмущенно залилась краской и насупилась Анакаона.

— Как он только посмел такое требовать от тебя… И, главное, от меня?!

— Он мой старый друг и твой двоюродный дядя, пилли, — виновато начал оправдываться старик Каонабо, которого вдруг залихорадило, попеременно бросая то в жар, то в холод. – И он, и я, и ты безошибочно знаем, что Совет нашей кальпульи никогда и ни за что не позволит ему – вопреки извечной традиции мешика – взять тебя в законные чихуатли [22]! Ну а теперь, когда ты сама нашла себе Намиктли, он, без сомнения, затаит на меня смертельную обиду и перестанет считать своим другом.

.. Хотя, если я, например, пообещаю ему «право первой брачной ночи» [23] с тобой, как того велит наш древний обычай, старина Хиесус может быть и согласится дать мне на время свою кузнечную кувалду и зубило?! Ты не возражаешь?

— Я готова на всё, чтобы только быть рядом с моим возлюбленным Цулом! – покорно смирилась со своей неминуемой участью Анакаона, вновь и непроизвольно погружаясь в грусть и мысли о несчастной судьбе чужеземца.

— Хорошо, — безапелляционно подытожил старик Каонабо. – На том и порешим, моя несравненная пилли! Тогда, я сегодня же пойду в кузницу Хиесус Ээуэтеотля и возьму у него инструменты, так необходимые для освобождения твоего будущего Намиктли от обязанностей грапендеро— тлакотли на плантации энкомендеро Бартоломе Моралеса.