Рубедо

Полог отрезал его от всего мира, приглушил звуки и цвета. Свечи отбросили на обои дрожащее зарево и подсветили угловатую фигуру незнакомца.

– Вы захватили вина? – спросил Генрих, пытаясь сфокусировать взгляд, но все равно видел лишь прыгающие световые пятна.

– В… вина? – голос молодой, робкий. Вряд ли шпион: люди начальника тайной полиции хорошо обучены, они не станут мяться у дивана, прячась в тени и не зная, куда девать руки.

– Лили, два бокала! – крикнул в темноту Генрих.

Портьера снова качнулась, впорхнула расторопная служанка, будто случайно толкнув незнакомца обнаженным бедром.

Незнакомец отпрянул, чем вызвал у Генриха слабую улыбку.

– Садитесь, – он кивком указал на диван и вытряхнул на ладонь сигару. – Чем обязан, герр…

– Зорев, – поспешно представился незнакомец. Я от Имре Фехера. Вот…

Он перегнулся через стол и разжал кулак: на ладони лежала косичка, сплетенная из зеленых и красных ниток – цветов королевства Турульского.

– Я понял. Уберите, – Генрих косичку не тронул, наклонился к подсвечнику и прикурил от дрожащего огонька.

Снимать перчатки в присутствии незнакомца не хотелось, хотя пальцы все еще зудели, и этот зуд было не унять ни вином, ни развратом, ни морфием.

– Я много слышал о вас, герр Эйзен, – продолжил незнакомец, поспешно запихивая косичку в карман.

– Как много? – перебил Генрих, выпуская дымные кольца.

Незнакомец неуютно заерзал.

– То есть, читал ваши статьи, ваши стихи и фельетоны. Можно сказать, я большой поклонник вашего таланта! Я тоже немного пишу, но это сравнение империи с увядающей розой…

– Дурацкое, не так ли? – подхватил Генрих, щурясь на свет и вслушиваясь в музыку за портьерой: Марцелла давно перестала петь, теперь солировали цимбалы.

– Как, говорите, ваше имя?

– Родион Зорев, – повторил незнакомец и стащил картуз, выпустив на волю клубок всклокоченных кудрей, черных, как стая воронят. – Я рад знакомству!

Он с готовностью протянул открытую ладонь, но Генрих лишь мазнул по ней равнодушным взглядом и откинулся на спинку дивана.

– Взаимно, друг мой. Но я не пожимаю рук, – и, затянувшись, добавил: – Ради вашей же безопасности.

– Да… понимаю, – промямлил Родион, и его верхняя губа, покрытая юношеским пушком, обидчиво задрожала. К чести мальчика, он быстро взял себя в руки и заметил: – Вас нелегко было найти. Герр Фехер уверял, что встреча пройдет в уютном ресторанчике в центре города…

– Здесь достаточно уютно, – Генрих широким жестом обвел кабинку.