Рубедо

Ваша супруга не очень-то владеет грамотой, не так ли?

– Она окончила пансион, – тяжело дыша, ответил герр Шустер. Его щеки и лоб обсыпали красные пятна, глаза беспокойно сновали по комнате, ненадолго задерживаясь то на папке с серебряным тиснением, то на масляной лампе – единственном источнике освещения в гостиной, то на портрете барона фон Штейгера. Уголок рта покойного кривился в параличе, из-за этого казалось, что фон Штейгер насмехается над незадачливым супругом.

«Бабу, как хорошую кобылу, надо содержать в строгости, – будто говорил он.

– Одной рукой трепать по загривку, другой стегать кнутом».

Марго зябко передернула плечами и продолжила:

– К тому же письма надушены «Розовой мечтой». Чувствуете аромат? Вы должны его помнить: такими же духами пользуется фрау Шустер.

– Ими пользуется половина женщин Авьена, – зло ответил герр Шустер и сжал толстые пальцы в кулаки. – Как вы вообще достали эти письма?

– У меня хорошие осведомители, – отрезала Марго и хлопнула ладонью по папке. – Вас гложут сомнения? Зря! Сегодня же в четверть первого герр Кольман назначил фрау Шустер свидание.

Записывайте адрес: на углу Гролгассе и Шульштрассе, под большими часами. Сходите и убедитесь сами.

Темные глазки клиента на миг блеснули злобой, но быстро погасли, и, схватившись за грудь, он простонал:

– Вы меня убиваете… Воды! Скорее воды! У меня сердечный удар…

– Графин рядом с вами, – любезно подсказала Марго, указывая на журнальный столик. – Налейте сами, и не пытайтесь давить на жалость. Я жду чек.

– А как же аванс?

Руки герра Шустера дрожали, и графин дробно постукивал о край стакана.

– По контракту вы обязались выплатить сумму полностью.

– Четыре сотни крон? Бессердечная женщина!

– Профессионал, – поправила Марго. – Но, если все еще сомневаетесь, могу предоставить информацию иного рода. Она касается вас.

– Меня!

Герр Шустер дернулся, и вода плеснула на потемневшую лакировку.

– Плюс десять крон за порчу имущества, – машинально отметила Марго.

– Вы не только бессердечная, но и алчная!

– Столик достался в наследство как память о муже, – Марго промокнула платком сухие глаза и спрятала в кружево улыбку.

– Антикварная вещица, столь дорогая сердцу. А за оскорбление накину еще пять.

Графин со стуком опустился на «антикварный» столик.

– Пожалейте несчастного мануфактурщика! – прохрипел герр Шустер. – Видит Бог, я разорен!

Он молитвенно сложил руки перед мозаичной иконой, с которой взирал Спаситель. Зрачки Спасителя полыхали ржавым янтарем.