Рубедо

– Разорение не помешало вам оплатить счет в некоем заведении на Шаттенгассе, – возразила Марго, ловко выуживая из папки очередную бумажку. Сквозняк лизнул рваный край, словно подчеркнул внушительную сумму прописью в самом конце строки. – Двести крон за вечер! Шампанское, лобстеры и почасовая оплата номера… сколько вы там провели? – Марго сверилась со счетом. – Ровно два часа. Недурно!

– Дайте сюда!

С несвойственной толстякам резвостью герр Шустер бросился через стол. Марго откачнулась, высоко вскинула руку с листком, в другой блеснуло лезвие стилета.

– Спокойно, – сказала она, и сама внешне осталась спокойной, хотя внутри дрожала от напряжения. – Бросаться на слабую женщину? Вы не очень-то вежливы.

– Вы не слабая женщина! – задыхаясь, просипел герр Шустер. – Вы шантажистка!

– А вы – развратник.

– Сегодня же… в полицию! – бормотал мануфактурщик, весь дрожа и обливаясь потом. Острие стилета поблескивало в опасной близости от его подбородка.

– Как вовремя, – холодно улыбнулась Марго.

– Передавайте поклон шеф-инспектору Веберу, он давно собирается прикрыть этот притон, а ваши показания будут очень кстати. И сядьте, наконец!

Герр Шустер шлепнулся обратно в кресло. Его живот колыхался, пальцы плясали, перебирая цепочку часов.

– Я войду в положение, – процедила Марго, снисходительно посматривая на клиента и покручивая в пальцах стилет с гравировкой «Nil inultum remanebit» – Ничто не остается безнаказанным. – И не предам огласке ни ваши похождения, ни ваши махинации с сырьем, на коих вы неплохо обогатились.

– Заметив, как мануфактурщика бросило в краску, Марго предупреждающе подняла ладонь. – Не нужно отрицать и спрашивать, откуда мне это известно. Помните: вы обратились к профессионалу. Мои осведомители следили не только за вашей женой, но и за вами, герр Шустер. И теперь в моих руках полный и очень подробный компромат. Разве проделанная работа не стоит оплаты?

Стилет качнулся, оранжевый блик скользнул по черным крыльям мотылька, украшающего рукоять.

Единственная вещь, которая напоминала Марго о прошлой, оставленной вместе с девичеством, жизни, и которой она по-настоящему дорожила.

Пауза тянулась, от лампы расползались тени, в глубине особняка часы размеренно отбивали полночь.

– Стоит, – наконец выдохнул герр Шустер.

Черный мотылек порхнул в последний раз и скрылся под манжетой.

– Тогда я с удовольствием приму вашу благодарность, – улыбчиво сказала Марго. – Скажем, в размере шестисот крон.