Прядь о Скади

-- Скади протянула ему руку и забралась на колесницу. Тор взял поводья и пустил козлов шагом.

   -- Всё началось мирно. Собрались асы и асиньи в дом Эгира, морского великана, чтобы попировать. Все сидели чинно и мирно беседовали. Хвалили слуг Эгира, особенно Фимафенга и Эльдира. И вот тут Локи словно муха укусила. Стал задираться, а когда Фимафенг попытался его урезонить, -- убил Фимафенга. Асы выгнали его в лес и продолжили пир. Лофт сам виноват, что вернулся и вновь стал задираться. Один пытался уладить миром, даже велел сыну Видару уступить ему место.

Но Локи стал со всеми браниться и в ответах был богаче многих.

   Тор расхохотался, Скади тоже хихикнула, вспомнив, как отвечал на брань Локи.

   -- В остроумии ему не откажешь, -- заметила женщина. -- А всё же не стоило злить асов.

   -- Не стоило ему злить меня, когда я устал и голоден, -- самодовольно хмыкнул Тор. Скади кивнула.

   -- Может, ему бы и на этот раз сошло. Но я рада, что так получилось.

.. -- пробормотала она. -- Жаль только, что асам приходит охота восстановить справедливость, когда они все перепились на пиру. Я бы хотела, чтобы убийца моего отца и Бальдра ответил за всё на тинге. По закону.

   -- Главное, что он получил по заслугам, -- спокойно сказал Тор -- Ты рада, что приехала на этот пир?

   -- Это единственный пир, на котором я не жалела, что приехала. Ты же знаешь мою нелюбовь к застольям, -- она попыталась улыбнуться, но неожиданно даже для себя закрыла лицо руками и заплакала.

Тор остановил колесницу и непонимающе уставился на Скади:

   -- Мне казалось, человек радуется, когда исполняет свой долг перед родом. Почему ты плачешь?

   Он неуклюже обнял её за плечи. Скади заплакала ещё сильнее от того, что Тор попытался её утешить.

   -- Разве воины плачут? -- как ребёнку, сказал Рыжебородый.

   -- Я воин... -- всхлипнула Скади. -- Но и женщина. Не обращай внимания. Мы часто плачем.

.. Даже от радости.

   Тор улыбнулся, мотнул лохматой рыжей гривой и покровительственно произнёс:

   -- Ну, плачь.

   Неловко, будто обнимая малыша, привлёк её голову к обнажённой мохнатой груди и тронул поводья. Скади рыдала, уткнувшись лицом в его шерсть. Она и сама не знала, отчего плачет. Просто на душе было муторно, словно её изваляли в грязи. А слёзы смывали эту грязь, возвращая сердцу покой и умение радоваться.