Смерть старого мира

За входной дверью послышались шумный топот и смех, заставившие её внутренне напрячься и подобраться, но вместо отряда полисменов, ищущих всяких подозрительных личностей, в проёме показалась ватага пёстро разодетых девиц. В первый миг Агнесса даже решила, что это — цыгане, но когда вся компания с хохотом, шутками и хрипловатой руганью ввалилась внутрь, поняла, что для цыганок на них маловато одежды. И многовато макияжа. Неаккуратного, расплывшегося и размазанного макияжа.

Девушка ошарашенно моргала, стараясь более никак не шевелиться и, по возможности, не дышать, а пришедшие тем временем привычно и вольготно располагались вдоль стойки.

Говорили они все разом, трактирщик им отвечал и из обрывков разговора Агнесса поняла, что обсуждалась прошедшая ночь. Точнее сказать — сколько кто сумел «наварить».

Она поймала на себе несколько оценивающих взглядов и услышала вполголоса заданный вопрос — что-то вроде «новенькая?», за которым последовало фырканье разом с нескольких сторон.

Она не поняла, с чего вдруг кому-то пришло в голову, что ей было бы не зазорно работать тут, но промолчала.

Из кухни появился Честер, тащащий в охапке замызганный котелок и пару тарелок.

— О, девочки! Доброго утречка, красавицы, — протолкался он мимо накрашенной компании, удостоившись нескольких алчных взглядов и попыток ущипнуть, от которых он каким-то чудом увернулся, а также пары комментариев, смысл которых до Агнессы доходил не полностью.

Например, каким подспорьем этим барышням мог бы стать ночью Честер?

Тот, видимо, не решившись возражать, приземлился рядом с ней, плюхнув на стол котелок и тарелки, и принялся с воодушевлением рыться в кармашках рюкзака.

— Так, думаю, ты руками есть не будешь. Не будешь же, верно? Да, и я так решил. Так что у нас тут есть походные приборы... вуаля! — наконец извлёк он две ложки и с ослепительной улыбкой протянул одну Агнессе.

Та же, слегка заторможенно приняв её, неуверенно принюхивалась к содержимому котелка.

— Честер, а что это? — осторожно поинтересовалась, разглядывая серую клейкую массу с вкраплениями чего-то бурого и красноватого.

— Понятия не имею! — протянул парень и принялся накладывать себе в тарелку это месиво.

— Ты уверен, что это можно есть? — шёпотом спросила Агнесса, перехватив его руку — обоняние подсказывало ей, что серая масса успела прокиснуть и протухнуть.