Смерть старого мира

Я, выходит, отчасти виновата в том, что так вышло, — девушка вздохнула, наливая в свою чашку немного того же отвара, что был у Честера — после столь длительной голодовки съесть жирный суп могло быть чревато, а ей совсем не улыбалось повторять его грустный путь.

— Виновата? С чего вдруг? — смерил девушку недоумённым взглядом вор.

— Вечер сказок этот... Песни. Если бы я не пела...

— То какой-нибудь кретин всё равно попытался бы задирать их и всё было бы ровно так же!

Агнесса прищурилась:

— Ты же сказал, что ушёл сразу, как я дорассказывала сказку?

Честер невозмутимо пожал плечами.

— Нет, я сказал, что ушёл после того, как ты закончила... А это было после той военной песенки. Знаешь, развязка была весьма очевидна, как для меня. Эти ублюдочные Ши портят любое веселье!

— Не все Ши — такие... агрессивные, — машинально встала на защиту туатов девушка, но внезапно почти физически ощутила глубокую и сильную неприязнь на грани ненависти, исходящую от Честера.

 

Подумать только, а ведь она решила, что он вовсе не способен на такие эмоции!

— Дерьмо собачье чище и лучше этих напыщенных уродов, — отчеканил парень и, поднявшись, молча ушёл в каюту. 

Агнессе было и страшно и неловко одновременно. Вроде бы не собиралась обижать, а так вышло...

— Не куксись, — донёсся из-за плеча волшебный голос Лейси.

— Чес просто на дух не переносит Ши, любых... какие-то проблемы из прошлого. Вроде как они его семье что-то нехорошее сделали. То ли мамку прирезали, то ли вообще — обоих родителей.

Агнесса побледнела, замерев и глядя, как она занимает место, где сидел Честер.

— Я... не знала! Как я могла знать?! — пролепетала она, машинально принимаясь выламывать пальцы.

— Никак, — спокойно кивнула девушка.

— Не волнуйся, он отходчивый. К утру и не вспомнит, что вспылил.

— Я совсем не хотела его расстраивать...

— Эй, сестрёнка, всем всегда не угодить! — рассмеялась Лейси мягким грудным смехом. 

Агнесса в который раз поймала себя на мысли, что Лейси ей хочется слушать с закрытыми глазами, но решила, что это было бы просто непростительной грубостью.

— Пожалуй, я тоже пойду...