Смерть старого мира

 

Агнесса всё время от пробуждения до конца путешествия провела в невероятной ажитации, а когда из-за очередного поворота канала вынырнула гряда густого леса — не удержалась и даже захлопала в ладоши, потому что Честер говорил, что Пэйлвуд ровно так и начинается. Правда, Агнесса так и не разобралась в этимологии названия[1], поскольку увиденный ею лес был очень даже тёмным, насыщенного зелёного цвета в лучах рассветного солнца. Высоченные стволы, шикарные кроны, лениво шелестящие под дуновением ветра.

.. прежде, девушке не доводилось видеть таких чащоб. 

Справедливости ради, другие города она тоже раньше не видела, так что интересно ей было вдвойне. Тем более что там, за этим густым лесом, за этим таинственным городишкой, славным своим «пэйлвудским живым пудингом» — что бы это ни значило, — располагался Бирмингем. И соответственно университет, где Агнесса намеревалась получить ответы на все свои вопросы — в частности, как ей вернуть Мельхиора.

— Что, не терпится выбраться на сушу, сестрёнка? — нарисовался рядом с ней Честер. 

От позавчерашнего отравления не осталось и следа, парень был бодр, свеж... Правда, всё так же бледен и сер, как прежде. Видимо, всё же некая хворь снедала его, но Агнесса никак не могла понять по внешним признакам, что же с ним не так.

— Если честно — да. Очень.

.. волнующе, знаешь ли. Новое место, новые люди... — застенчиво призналась она, вновь устремив взгляд на приближающуюся громаду леса, и незаметно для себя слегка нахмурилась. — Нужно ещё будет выяснить, как ловчее добраться до Бирмингема...

— А, не боись! — безмятежно махнул рукой вор. — Я тут покумекал и решил, что с тобой прогуляюсь. 

Агнесса изумлённо покосилась на Честера, но лицо того не выражало ничего, кроме привычной беззаботности.

— Но... разве ты не собирался вернуться с Уильямом и Лейси в Лондон?

— Передумал, — легко пожал он плечами. — Да и, согласись, было бы форменной грубостью бросить тебя одну добираться до этой твоей академии.

— Университета, — машинально поправила его девушка, принимаясь смущённо теребить пальцами поясок платья. — Мне, право, неловко взваливать на тебя ещё и эту заботу...