Смерть старого мира

Рвать посильнее девушка опасалась, справедливо полагая, что, скорее всего, не обломает ветки, а оставит в них кусок ситца: 

— Ты не мог бы идти по тропинке? 

— А ты её где-то видишь? — с удивительной бодростью откликнулся Честер, который, судя по скорости движения, эту тропу всё же наблюдал, но тщательно скрывал это от своей спутницы.

— Нет! Удивительно, всё же... Почему мне ничего не рассказали про это кладбище?.

. Ай! — волосы, выбившиеся из пучка, зацепились за коварный сучок, прячущийся в листве. — Да что ж такое!

— Мда, сразу видно городского жителя! — несносный воришка изволил приостановиться и дождаться, пока Агнесса выпутается из древесной ловушки и переплетёт волосы надёжнее. — Местные про него и не знают. Друиды, знаешь ли, такие места охранять привыкли.

— Но ты-то его нашёл, — справедливо заметила девушка.

— Ну так я же не какой-то крестьянин! — её провожатый горделиво задрал нос. — Идём.

По дороге до кладбища Агнесса была настолько увлечена тем, чтобы не выколоть глаза и не переломать ноги, что не заметила, когда из мира вокруг ушли краски, а звуки стали глухими, словно доносились издалека. Именно последнее и насторожило её, заставив вскинуть голову, увидеть чёрно-серый лес и замереть.

Одновременно с ней остановился и Честер, что теперь старался держаться поближе, и указал на одно из деревьев поодаль.

— Вот и пришли.

С дерева, на высоте примерно десяти футов, свисал продолговатый свёрток, в котором без труда угадывались очертания человеческого тела, стянутого по рукам и ногам грубой толстой бечевой. Белёсая многослойная ткань, покрытая странными чёрными пятнами, местами выглядела истлевшей, но прорех в ней не наблюдалось, чему Агнесса даже порадовалась — много ли радости видеть иссохшую плоть? Она и так ощущала удушающий и липкий страх, вползающий в сердце, делающий колени ватными, а голос — тихим и тонким, и что было сил боролась с этим ужасом.

— Все здесь... маги.