Смерть старого мира

Шаг за шагом продираясь сквозь непроглядную черноту, она чувствовала, как начинают гореть лёгкие и щиплет в носу. Лишённая любого возможного ориентира, Агнесса, с каждой секундой теряющая самообладание вместе с воздухом, панически рванулась вперёд, и в следующее же мгновение с глаз будто сорвали пелену.

Она оказалась в коридоре, уходящем бесконечно вдаль. Сейчас Агнессу куда больше волновало, что здесь можно дышать, и девушка судорожно закашлялась, прочищая горло и саднящие лёгкие.

Жжение постепенно прошло, сменившись неприятным царапающим чувством, и это позволило ей оглядеться.

На первый беглый и второй внимательный взгляды, коридор не представлял из себя ничего интересного — кроме, разумеется, протяжённости. По правую руку в стене на равном расстоянии располагались двери, а по левую — окна. Абсолютно одинаковые двери и окна. Сам коридор был заполнен рассеянным мягким светом, источником которого служила клубящаяся за стёклами туманная жемчужно-белая хмарь.

Агнесса поколебалась какое-то мгновение, а затем, украдкой глянув на ближайшую дверь, пошла вперёд, по тёмно-бордовой ковровой дорожке, надёжно скрадывающей шаги. Что-то подсказывало девушке, что бессмысленно пытаться дойти до конца коридора, но всё же казалось неправильным зайти в первую же комнату. Быть может, Дар подскажет, какая из дверей будет «правильной»?

К собственному разочарованию, пройдя мимо десяти «неправильных», Агнесса не ощутила ровным счётом ничего необычного.

Для верности прошла ещё десять и отметила, что на каждой из дверей был один и тот же изъян — почти незаметная царапинка на лакированном дереве рядом с изогнутой латунной ручкой. Осознав это, девушка замерла и едва не хлопнула себя по лбу — следовало догадаться раньше! Смутившись, Агнесса повернулась к ближайшей. Та же царапина. Глубоко вздохнув и закусив нижнюю губу, она постучалась.  

— Заходите, — приглушенный голос раздался из-за двери, и девушка, набравшись смелости, прошла внутрь.

— Извините, я... — начала было Агнесса, но запнулась, замирая на пороге и оглядываясь. 

Перед ней открылась самая причудливая аудитория, которую ей когда-либо доводилось видеть: гипертрофированно огромный зал, словно чья-то прихоть вытянула его во всех измерениях вместе с окнами.