Смерть старого мира

Агнесса не сразу сообразила, что её «товарка по несчастью» попросту задыхается, и поняла это, только когда та с тихим сипением начала оседать на пол.

Уронив под ноги саквояж и корзинку, девушка метнулась к полулежащей страдалице. Подхватила её под плечи, в панике раздёргивая тугой воротник, полный глупых, красивых и бессмысленных пуговиц.

— Перестаньте! Пожалуйста, не надо! — закричала она, когда поняла, что девчонке её действия не помогают совершенно. 

А вот окрик подействовал.

Или, быть может, ректор решил, что урок усвоен. Княжна судорожно задышала, цепляясь обеими руками за Агнессу, и переводила перепуганный взгляд с лица той на страшного-престрашного «клерка».

— Тш-ш, всё хорошо, всё уже хорошо... — тихонько шептала Агнесса, помогая девчонке встать. 

Несмотря на вздорность и склочность, её было откровенно жаль. Но могла ли она осуждать методы ректора магического университета? Виленская, судя по всему, чрезвычайно быстро закипала и обладала крутым нравом.

И она очень сильно напоминала Агнессе Лауру, даже ростом — обе девочки были примерно на полголовы её ниже. В лице княжны, холёном и чистом, также сохранилась лёгкая детская округлость, да и цвет глаз был того же зеленоватого оттенка. И, конечно же, характер. В совокупности всё это не позволяло Агнессе хоть сколько-то серьёзно обижаться на вздорную девчонку, а, напротив, порождало желание опекать. Только с поправкой на то, что Виленская — совсем не её сестра и привыкла, вероятно, не к опеке, а к услужению.  

— Отпусти, — буркнула вместо благодарности княжна, когда, наконец, оказалась на ногах. 

Агнесса безропотно подчинилась, отойдя к брошенному саквояжу и вынимая оттуда все имеющиеся у неё документы: свидетельства о рождении и совершеннолетии да школьный аттестат. Краем глаза она заметила, что Виленская, чуть рваными и нервными движениями открыв свою сумочку, вытащила оттуда один-единственный свиток, который уронила на стол перед мужчиной.

— Всё, что есть, — фыркнула она и вызывающе дёрнула подбородком. 

Видимо, желала показать, что, вопреки недавней внешней слабости, дух её не сломлен, на какие бы ухищрения не шли супостаты. Ректор, не выказав никаких эмоций, развернул свиток, показавшийся Агнессе самым настоящим пергаментом, украшенный бархатными лентами и исписанный странно поблёскивающими чернилами.