Смерть старого мира

Уповаю на твоё благоразумие — ты кажешься умной девочкой, которой не нужно доказывать другим, что у неё самые большие яйца, — безмятежно пожала плечами Саманта и, развернувшись на пятках, ушла к себе, оставляя Агнессу недоумевать над последним замечанием.

Долго думать ей не позволил живот, жалобно поджавшись и заурчав, после чего в мыслях остался один маршрут — в столовую. Путь туда лежал через ту самую затенённую галерею на втором этаже, и Агнесса, на ходу надев на себя кристалл, направилась за законным ужином.

 

Уже по дороге ей начали попадаться студенты — много одиночек, несколько групп. В основном, к немалому смущению Агнессы, юноши. В памяти всплыли слова Генриха-Ворона о том, что они с Ириной на первом курсе — пока, во всяком случае — единственные девушки. Шестая часть группы. Не слишком воодушевляюще. 

На Агнессу посматривали, но на прямые действия решимости или любопытства не хватило ни у кого, и она благополучно добралась до столовой, остаток пути уже ведомая столь желанным сейчас ароматом пищи.

Двустворчатые высокие двери слегка приглушали царивший внутри шум, отчего снаружи казалось, что в помещении гудит встревоженный рой. Девушка даже оробела в первое мгновение, решив, что раз уж тут собрались сплошные высокородные лорды и леди, то и каждая трапеза являет собой светский приём, и как же страшно может она опозориться со своими манерами! У Агнессы возникло желание пробраться на кухню и разжиться едой там, дабы не травмировать благородные взоры, но колебания её были пресечены самым грубым образом.  

Компания студентов, то ли не разглядев, что между ними и вожделенным Храмом Пищи есть преграда, то ли не придав этому значения, налетела на неё, окружила и с громким гиканьем буквально внесла девушку внутрь. И хорошо ещё, что кто-то из них успел открыть двери, а то, вероятно, Агнессе пришлось бы несладко. Она и так пищала, зажмурившись и сжавшись, но толкать и ронять её, видимо, никто и не собирался — студенты точно так же неуловимо разошлись в стороны и оставили Агнессу посреди огромного зала.

Первым, что бросилось в глаза, была очередь. Длинная и сулящая тягостное ожидание. 

Вторым оказалась обстановка, нисколько и никак не похожая на страхи девушки — за столиками, рассчитанными на шестерых, сидели обычные молодые люди, ели, смеялись и разговаривали.