Переправа

 Думал, ночью через Суллу, но по тому берегу сейчас идут войска, не проскочим. А вот завтра… бежать надо в саму неожиданную сторону. 

– Это что, к веллам? – неодобрительно глянул на него Баташ.

– Не то чтобы к ним, но навстречу, – ухмыльнулся Лис, – как попрут они завтра…

– Папаша Чуб сказал – не будет завтра наступления.

– Говорю ж, слушай между слов, держи нос по ветру. По чарке нам налили, ощурков в кашу не пожалели, двойной кошт выдали, про доблестную армию, сдерживающую красноперых, рассказали? Завтра, значит, и начнется.

И тогда бежать надо вон туда, навстречу атаке, чуть наискосок, да в лопухи на берегу нырять, а как сцепятся, не до нас станет, на тот берег переплывем и в леса. Решайте, хлопцы. Али помирать за короля под копытами надумали уже? Ну, вольному воля…

Горька согнулся, уткнувшись носом в колени, и, кажется, даже всхлипнул. Каши он почти не ел – отставил, второй день маялся животом то ли от поганой еды, то ли от страха.

Горька поднялся и, пошатываясь, пошел прочь от костра, Баташ побоялся отпустить его одного, не ровен час глупость какую намыслил.

Когда парни отошли Ржав наклонился к Горду и спросил:

– Слушай, Лис, и зачем нам эта обуза?

– Э… дурак ты, Ржав. Было нас старухина дюжина – сила. А осталось трое. Ну, на одинокого путника еще хватит. Да только на военных дорожках одинокие да безоружные перевелись. Тут как бы самим в братские объятья не попасться. А мальчишки крепкие, да если уговорим, пути им назад не будет – предатели, беглецы. Кровью повяжем – не уйдут уж.

– А если артачиться станут.

– И тогда на что сгодятся, – подмигнул Горд, – не они сами, так сапоги на них крепкие, куртки хоть и ношеные, да целые. В котомках мелочевку какую родители-то положили. У того, что повыше – нож хороший, рукоять дорогая, клинок старой работы. Сгодятся, Ржав, как не верти.

– Ну, ты, Горд – голова! – с уважением протянул Ржав.

            ***

Подняли и построили ополчение  на рассвете. Их полусотня стояла на самом краю правого фланга, почти у берега, буйные лопухи на пологом склоне поблескивали росой в лучах солнца совсем близко.

Над противоположной, веллской стороной долины, по непонятной прихоти природы, встал густой туман.

– Нам бы такой туман, и поминай как звали, –  шепнул Ржав, стоящий справа от Баташа.

Солнце поднималось, туман истаивал полосами, в образовавшихся просветах стало хорошо видно веллское войско – тщательно построенное, ощетинившееся сталью.