Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

- Мы не можем убивать монахов, - возразил Глеб, - и воины Бога это знают. Мы – богатыри, мы давали клятву. Если мы убьём христиан, а тем более духовных лиц, мы перестанем считаться христианами. А если нас отлучат от церкви, то любой христианин будет иметь право и даже считать за честь убить нас.

- Я знаю, Глеб. Я и не думал убивать монахов, я же не скот какой-нибудь. Но мы можем угрожать им, можно запереться с заложниками и не выходить.

- Об этом сразу доложат митрополиту в Киев, и нас всё равно отлучат от церкви.

- Чёрт побери, но что-то же мы можем сделать! – неистовствовал Садко. Он расхаживал из стороны в сторону, перебирая варианты, и, наконец, провозгласил:

- Я знаю, мы объявим голодовку. Да, это единственный выход. Они не знают нас, они думают, я привык к роскоши, но тот, кто вырос в Людином конце, всегда готов к лишениям и голоду.

Конечно, Садков вырос и стал мужчиной далеко не в Людином конце Новгорода, но главный урок этой местности он для себя вынес. Как бы высоко ты не поднялся, всегда можно упасть, поэтому важно не бояться и не брезговать падением, уметь держать удар.

Уже на следующий день русские богатыри не появились на завтраке, не вышли они и к обеду. Монахи забеспокоились, и Порфирий в компании воинов Бога направился в келью Садка. Купец сидел здесь совсем один и словно не заметил появления гостей.

- Не хочешь есть с монахами, купец? – язвительной спросил монах, - может желаешь, чтобы мы приносили тебе еду сюда?

- Не нужна мне ваша еда.

- Не нравится наша еда? Чего же желают твои нежные уста? Прикажешь принести тебя мёда или вина?

- Мне нужна свобода, а поесть я смогу и дома.

- Да, видимо, богатому сыну Новгорода не по вкусу наша пища. Что ж, другой у нас нет.

Но Садко ничего не ответил на это. Либо Порфирий претворялся, что не понимает его, либо действительно не понимал, почему купцу надоело гостеприимство монахов. Они хотели подчинить богатыря своей воле, чтобы он уже ничего в своей жизни не хотел так, как смерти Сервы Адюльтера и прочих 12-ти вождей поколения упырей.

Монахи понимали, что Садко не готов к такой миссии, но другого у них не было, а времени было мало, поэтому приходилось использовать того, кто есть. Тяжело было засыпать голодным, чувствуя боль в животе, купец вспомнил свою юность в Людином конце. Несколько раз его отца – Волрога по приказу тысяцкого бросали в острог. В эти моменты семья его голодала, братья дрались за кусок хлеба. Садко помнил, как однажды отобрал хлеб у своего младшего брата.