Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

И самое противное заключалось в том, что он не был голоден и припрятал хлеб на завтра. Когда отец вернулся и узнал об этом, то избил Садка.

- Семья – это самое главное, - твердил он при этом, - На первом месте всегда семья, а потом уже всё остальное.

И в следующий раз Садко вместе с братом полез воровать хлеб к пекарю, но оба были пойманы и побиты. После той драки младший брат тяжело заболел, перестал есть и вставать с постели, а вскоре и вовсе умер. Всё было лишь немного после того, как Чурила стал головой в Людином конце, а Волрог взял себе в жёны овдовевшую мать Садка.

Его дети казались тогда Садку совершенно чужими, и потому он совершенно не испытывал к ним сострадания. Сейчас же эти воспоминания почему-то причиняли боль, которая усиливалась болью в животе. Дать погибнуть ребёнку ради высшей цели, это значит снова дать погибнуть ни в чём неповинному младшему брату. На это Садко пойти не мог и лучше вынес бы муки голода, чем муки совести. Утром боль в животе не прошла, чтобы не хотеть так сильно есть, купец пил много воды. В обед к нему снова заявился Порфирий в компании послушников. На этот раз они несли блюда, заполненные едой. Здесь были и мёд, и даже вино, а кроме этого – мясо, хлеб и молоко. Садко сглотнул слюну и отвернулся к стене.

- Поставьте на стол, - приказал Порфирий. – Это было трудно достать, но мы достали. Ешь купец, побалуй себя.

- Мне не нужна еда, - равнодушно отвечал Садко, - мне нужна свобода.

- Свобода? Ты хочешь вернуться в свой город, вокруг которого кишат упыри? И это ты называешь свободой? Мы учим тебя, как сражаться против них, а ты….

- У меня дома беременная жена, маленькая дочка. Я должен защитить их. Так что, идите вы к чёрту, святые отцы.

Но Порфирий не ушёл. Вместо этого он сел за стол и принялся есть то, что было на подносе.

- Ты всё равно не сможешь долго не есть, - говорил воин Бога, - голод возьмёт верх, рано или поздно. 

- Ты всё равно не сможешь долго морить голодом своего единоверца, - бросил ему в лицо Садко, - монахи не позволят тебе.

Кажется, эти слова разозлили Порфирия, он даже перестал жевать, а затем и вовсе ушёл. Садко снова остался один, он выпил сразу целый кувшин воды, чтобы подавить в себе выделение слюны.

- Я не такой, как вы, - прокричал купец, - вы хотите принести в жертву ребёнка, козла отпущения, вы, жрецы распятого бога. Вы лжёте, что ваш бог воскрес, он никогда не воскресал. Подлинно воскресшему богу не нужны козлы отпущения. Симаргл – вот подлинно воскресший бог.