Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

Владимир правит там железной рукой, хочет себе почестей, как у ромейского императора, он женат на сестре императора, и у них уже есть дети. Эти дети будут править Русью, семья Владимира признана церковью, мы можем на этом построить державу не хуже чем у хазар или ромеев. Разве не этого хотел Василий Буслаев?

- Сомневаюсь, Костя, что Василий хотел этого, - возражал Вольга, - он всегда выступал за возвращение старого закона: дружина делает, что хочет. 

- Дружина не сможет заручиться такой поддержкой церкви и построить большой державы.

На это способна только одна семья, которую церковь благословит на это дело. В жилах Высшеслава ещё нет ромейской крови, он рождён от другой матери, но всё равно он сын Владимира и потомок Рюрика. Он будет хорошим князем. 

И с этими словами Константин ударил в бока своему коню, и тот пустился в галоп. Святослав неспешной рысью поехал позади, обдумывая слова боярина, так похожего на своего отца. Добрыня всегда до последнего был верен Владимиру и его семье, Константин так же был верен семье Владимира и его сыну Вышеславу.

Они так мечтали влиться в семью европейских народов, что готовы были отказаться от всех своих обычаев и порядков и принять ту веру, какую исповедовала вся Европа – христианство. Владимира можно было понять, ведь он был европейского племени и не хотел быть белой вороной среди прочих европейцев и славян. И всё-таки, во всём этом чувствовалась какая-то чудовищная ошибка.  

В воскресенье в церкви отец Иоаким как всегда проповедовал прихожанам, говорил о смирении и прочих добродетелях, восхвалял князя Владимира, Добрыню, покойных бояр, в числе которых и Бориса Вольгу, павших богатырей, среди которых первыми шли всегда Василий Буслаев и Костя Новоторжанин, а последним в списке теперь был Садко, при жизни грешный, но героической смертью своей искупивший все свои грехи и заслуживший спасение.

Глава LXVI.Портал в Лукоморье.

Бывает, смерть наводит ужас, а бывает, о ней молятся, как о спасении, как молил о ней Садко в ту злополучную ночь. Морская пучина поглотила его, но затем снова выбросила на поверхность. Но не успел он отдышаться, как снова погрузился в холодную солёную воду. Садко был связан по рукам и ногам, и, чем больше дёргался и сопротивлялся, тем стремительнее уходил ко дну. Но деревянные гусли, привязанные к его груди, никак не позволяли ему утонуть.