Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

Садко чувствовал невыносимый холод, от которого тело словно превращалось в лёд, чувствовал, как силы оставляют его и всё равно продолжал дышать – неосознанно, инстинктивно. Лёгкие жадно хватались за каждый глоток воздуха, который им удавалось поймать. Но воздуха не хватало. Волны бросали одинокого связанного человека из стороны в сторону, и только мрачное небо было свидетелем его мучений. Иногда волны утихали, и тогда Садко, лёжа на животе, благодаря привязанным спереди гуслям, неестественно изгибая кверху шею, мог дышать.

Но затем волнение воды вновь захватывало его, топило и выбрасывало, бросало из стороны в сторону, словно игрушку. Безусловно, море играло с ним, прежде, чем убить, как кот играет с мышью. Садко уже потерял счёт времени, уже давно потерял из виду едва различимые в темноте свои лодьи. Теперь он был совсем один в борьбе со стихией. И всё же, какая-то злая судьба не позволяла ему погибнуть. Несколько раз он пытался захлебнуться, но в последний момент тело само судорожно начинало вырываться из воды и пытаться отдышаться. Садко понял, что так просто он погибнет, а меж тем, он был в совершенном одиночестве, и не к кому было обратиться за помощью. Он всё чаще начинал мечтать о тепле и вспоминать свои палаты в думской избе, своё стремительное возвышение, которое теперь закончилось падением в бездну. Но мысли всё реже посещали Садка, думать стало невыносимо сложно и некогда, всё больше он действовал машинально, не задумываясь, живя лишь промежутками между вздохами. Куда же пропал этот морской царь, что так хотел прибрать его к себе? Верёвки намокли, и Садко вдруг смог освободить одну руку. Одну лишь руку, но сколько свободы это дало изнеможённому телу. Он мог плыть, мог ещё сильнее сопротивляться волнам, хоть и не знал, зачем. И всё же, тьма начинала рассеиваться, небо стало тёмно-синим, видимость стала гораздо лучше, что говорило о приближении рассвета. Неужели он так долго продержался в этой холодной морской пучине? Садко не мог в это поверить, он уже не чувствовал ног, которые парализовало судорогами, дрожал всем телом и всё же плыл. Богатырь сделал невероятное усилие над собой, приподнялся на гуслях и осмотрелся. Бесконечная морская поверхность изгибалась и колыхалась, и лишь одна точка нарушала ход этого мирового движения, лишь в одном месте вода исчезала и появлялась суша. Садко не мог поверить своим глазам, он видел землю, видел остров вдали.