Альманах мистических историй

Надо сказать, ваша честь, Ник Питерс довольно склочная личность, привыкшая досаждать соседям всякими пустяками. Вот и в этот раз, он явился с претензией на то, что рабочие, чинившие прогнившую крышу в нашем доме, по случайности испортили его газон. Выслушав старика, мой хозяин велел убираться ему прочь и не тревожить его покой столь ничтожными жалобами. Стоя в прихожей, они обменялись взаимно крепкими ругательствами и в довершении хозяин посоветовал старику обратиться в суд, если он считает претензии обоснованными. На том они и разошлись.

Заверяю вас, никакого применения силы ни стороны хозяина, ни стороны старика не было. Они, конечно, повздорили, но на момент завершения разговора оба пребывали в полном здравии. Затем рассерженный хозяин сильно хлопнул входной дверью, запер её и мы уже никем нетревожимые сыграли несколько партиек в вист, распивая ром. Около десяти вечера, собираясь на покой, мой господин велел подать вечерний чай. Я направился на кухню, поставил на плиту чайник и тут услышал, как скрипнула дверь, выходящая на задний двор.

Кобольд громко высморкался в платок, обвёл внимательным взглядом присутствующих в зале и продолжил.

- Приникнув к приоткрытой двери кухни, я всмотрелся в коридор и увидел осторожно переступающего по полу племянника хозяина молодого Стивена Хаксли. В руках он сжимал топор, взятый с заднего двора, которым ваш скромный слуга раскалывал поленья на мелкие щепки для растопки печи.

Нюхт боязливо обернулся назад и кивнул головой в направлении крепкого юноши, сидевшего в первом ряду и тотчас изменившегося в лице.

Изумление от услышанного отразилось в его глазах. Пожилая женщина, сидевшая справа от вероятного убийцы и доводящаяся ему матерью, а покойному ростовщику родной сестрой, закатила глаза и бухнулась на пол без чувств. Зал зашумел, как встревоженный улей.

- Тихо, тихо, господа, - королевский судья хлопнул ладонью по столу, призывая публику к спокойствию, - Святые небеса, да помогите уже кто-нибудь этой даме и откройте окна. Это всё больше напоминает духовку, нежели судейский зал.

Зеваки, набежав к распростёртому телу, подняли женщину под руки, и, усадив на скамью, сбрызнули на её бледное лицо водой из поднесённого графина. Бедная дама пришла в чувство и, жадно хватая спёртый воздух,обхватила в отчаянии голову руками. Констебли проворно отворили окна, впустив в душный зал порывы прохладного бриза. Публика угомонилась, все расселись по местам и в воцарившейся тишине прозвучал слабенький голосок кобальда.