Альманах мистических историй

Разложив на земле холщовые плащи, под открытым небом храпели простолюдины. Затухали костры, догорая остатками веток и выплевывая последние искорки затихающего пламени. Сквозь парчовую тафту обтянувшую шатёр виконта пробивался тусклый огонёк свечей. В центре просторного павильона стоял длинный стол во главе, которого на массивном дубовом стуле восседал Гильом виконт Безье. Осушая один за одним серебряные кубки с вином, виконт и его подручные развлекались тем, что рассказывали поочередно о баталиях, в коих за свою жизнь посвященную рыцарству участвовали предостаточно.

- Готье, судя по вашему недовольному выражению лица, вы раздражены двухдневной отсрочкой штурма? – выслушав повествование коннетабля, обратился к нему виконт.

- Ваша милость, простите мою дерзость, но двух дней слишком много, - не скрывая негодования, буркнул старый вояка, - Воины всегда должны быть заняты, чем им и положено: битвами, штурмами, грабежами. Любая передышка идёт им во вред.

Благо, если бы их разум был озабочен подготовкой к битве и вниманию наставлений командиров. Так нет же. Напьются до свинячего вида и ползают по лагерю, словно порождение химеры, вызывая отвращение у любого благовоспитанного человека. А того хуже – еще и перебьют друг друга.

- Дамиан, вы тоже так считаете? – поинтересовался Гильом у первого маршала, сидящего по левую руку и бывшим ровесником молодому виконту.

- Ваша милость, вы знаете - не в моих правилах перечить вашей воле, - витиевато начал юный рыцарь, несмотря на свою молодость прошедший горнило многочисленных сражений, - Но в данном вопросе я присоединяюсь к доблестному Готье.

Как мне представляется, времени для обдумывания вашего предложения до сегодняшнего утра было бы вполне достаточно. Признаться, мне самому не по сердцу, торчать в биваке вместо того, чтобы мечом и кровью утверждать вашу власть над новыми землями.

Остальные маршалы поддержали мнение Дамиана, кивая головой после каждой брошенной им фразы в знак солидарности.

- Может снисходительность к герцогине объясняется вашей давней симпатией, - с хитрым прищуром заметил маршал Бернард, изгнанный несколько лет назад с герцогского двора по причине жестокости, которой он запятнал своё благородное имя, и с тех пор промышлявший разбоем в лесах Нарбонны, - Как мне помниться, Раймонда она предпочла вашей персоне.