Книга третья: Лабиринты

– Сказал я с надеждой, что на перроне мне удастся раздобыть папирос, и закрыл за собой дверь в купе.

Перрон был пуст. Светлеющее небо сообщило о приближающемся рассвете лучше всяких карманных часов. Мучающихся бессонницей пассажиров в этом составе вагонов не оказалось, и я в одиночестве наблюдал за работой обходчика путей. Странно, что после пережитого опыта в голове не роились тысячи мыслей, обдумывая произошедшее. Ещё немного подышав предрассветной прохладой я, приняв решение, вернулся в наше купе.

- Как «далеко» вам удавалось «заходить» по историческим событиям? – задремавший профессор вздрогнул от моего неожиданного вопроса.

- Кхм.. Достаточно далеко, чтобы увидеть, когда все стали людьми.

- Что это значит? А кем все были до этого? Насколько это давно?

- Вы сами всё сможете увидеть и сделать собственные выводы о мироустройстве. Вам совершенно ни к чему мои умозаключения. - Альфред взглянул на свои часы, висящие на тоненькой золотой цепочке. – Почти четыре утра. У нас ещё есть несколько часов в запасе, не желаете продолжить?

- Но вы же сказали, что «эликсир» быстро теряет свои свойства? – Продолжить мне хотелось больше, чем смог поведать мой дрожащий от возбуждения голос.

- Он вам больше не потребуется, Генрих. Понимаете, от проникновения в мозг химических веществ, включая и наркотические, нас защищает «мозговая оболочка». Так что все «видения» под действием наркотиков – не что иное, как работа гормонов. Я же нашел способ проникнуть непосредственно в мозг и навсегда снять «ограничения восприятия».

Для вас, как и для меня, теперь не нужны никакие «эликсиры». Попробуйте закрыть глаза и направьте свою волю туда, где желали бы оказаться. Скорее всего, с первого раза у вас не получится точно оказаться в том или ином, назовем это так, «воплощении». Но с практикой вы всё лучше и лучше сможете контролировать процесс «перехода».

Глава 5 Второй поворот

В себя меня привел вылитый на лицо ушат холодной воды. Ещё не открыв глаза, я почувствовал сильную боль в затылке. Память быстро бросила мне кадры произошедших недавно событий: всё возрастающее недовольство команды и, как следствие, ужесточение наказаний.

Ошибка капитана была в том, что, повесив на мачте одного из самых недовольных матросов, он спровоцировал вполне закономерный бунт, за что и поплатился своей жизнью. Его, лежащего на палубе с пробитой головой, и его остекленевшие глаза – это последнее, что я помнил, упав рядом с ним, видимо, так же как и он, получив удар по голове.