Опричник

Он упорно шел вперед, уже изрядно устав, но видел, что брат, как заведенный, без устали перемахивает и наклоняется, еще ни разу даже не получив удара опасным бревном по телу или лицу. — Устал я. Я ж тебе не конь.

— Да не могу я устать, Васятка. Батюшку вспоминаю, — выпалил Мирон с легкой отдышкой.

— Вечерять пошли, — сказал властно Василий, останавливаясь и стягивая лямку с плеча. — Там и покумекаем. Темнеет уж.

Мирон отошел от снаряда и направился вслед за Василием. Нагнав его, Мирон приобнял брата за плечо и вдруг тихо произнес:

— А ты знаешь, я ведь видел призрака в черном плаще, до того как царица померла.

Тут же остановившись, Василий уставился на брата.

— Как призрака?

— Да так, — добавил Мирон, кивнув. — И вот все думаю, а может, этот призрак царицу нашу и извел?

— Да прям. Что за глупость, — сомневаясь, ответил Василий и снова зашагал дальше. Мирон пошел рядом, замолчав. Когда они почти достигли главной трапезной, Василий сказал: — Я тут все думаю…

— О батюшке?

— О нем-то постоянно.

Но еще об одном. Может, мне в Суздаль съездить?

— Зачем это? — поднял брови младший Сабуров.

— Ульяну Ильиничну проведать, — объяснил Василий. — Она сказывала, что ее отец ремесленник по дереву, живет на Кузнечной улице.

— Тьфу ты! — выругался Мирон. — У тебя все одно на уме. Одни девки!

— Не девки. А одна девка, — поправил его Василий.

— И что это сейчас так важно? Сейчас об отце думать надобно, — недовольно сказал Мирон и зашагал дальше.

— Я думаю об отце, — насупился Василий, идя вслед за ним.

— А сердцу все равно не прикажешь.

Остановившись, Мирон обернулся к брату и осуждающе посмотрел на него.

— Нет, я все равно не пойму, и что в этой девке такого? — спросил он.

— Не любил ты никогда, Мирон, оттого и не знаешь, как это, тосковать по кому-то.

— Ну и езжай, я с тобой точно не поеду, — отмахнулся Мирон.

— А я и не прошу, — спокойно ответил Василий. — Ты только мою отлучку прикрой. А?

Мирон долго смотрел на брата пощуренным взором.

Приятное лицо Василия с живыми карими глазами и темными вихрами было до боли родным и любимым. Но он все равно не мог понять, как это, из-за какой-то там первой встречной девки мотаться почти двести верст туда и обратно, только чтобы повидаться. Нет, он не понимал Василия.

— Ладно, — кивнул Мирон. — Пошли трапезничать. Наверняка Ждан наварил перловой каши с салом. А то мне еще после в банях убирать надо. Я сегодня там за мойщика.