Опричник

Теперь в посаде, стоящем на зеленых покатых холмах вокруг неприступных монастырских стен, кипела бурная жизнь и торговля.

Сабуровы без труда отыскали усадьбу боярина Федора Адашева, поскольку она стояла на главной улице, на самом высоком месте. Их пустили на двор, и мужик, одетый в старенький кафтан василькового цвета, провел молодых людей в передние палаты хором. Шепелявя и угодливо улыбаясь, старый слуга осведомился:

— Как о вас доложить, господа пригожие?

— Братья Сабуровы из опричного приказу, — коротко сказал Василий, постукивая плеткой по бедру.

— Будет доложено. Обождите здесь, господа хорошие, — кланяясь, ответил слуга и быстро засеменил к выходу из горницы.

Только через полчаса в комнату, где ожидали молодые люди, вошел боярин в домашнем длинном кафтане пурпурного цвета и простых сапогах без украшений.

— С чем пожаловали, люди царские? — спросил боярин Адашев Федор Григорьевич, сверкая глазами и явно предчувствуя дурные вести из Москвы. Сабуровы переглянулись, отмечая, что боярин явно напуган их визитом, но вида он не подавал.

— Опричники мы, из сотни волчьей, — объяснил Мирон. — По указанию государя нечисть ловим и изводим. Где такая водится. Наслышаны мы, что в вашем посаде некий колдун завелся, который людей пугает да козни свои строит.

— Ох. Как говорите, вы зоветесь? — выдохнул Адашев с облегчением.

— Мирон и Василий Сабуровы, из волчьей сотни.

— А, что-то слыхивал. Так вы, братцы, нечисть ищите?

— Да. Хотим вам помочь. Есть же у вас колдун, воевода бывший? — сказал Мирон.

— Ох! Вы прямо как в воду глядите! И как вовремя приехали, — довольно вымолвил боярин. — Только вчера у меня хлебопашцы были. Всю душу мне вымотали. Заладили, что колдун этот им рожь губит, и все! И так каждый год!

— Вот про него, колдуна, я и говорю, — кивнул Мирон.

— Может, вы голодны? — предложил Адашев. — Пройдите в трапезную горницу. Отобедаем. А там и поговорим за чарочкою.

С сердца боярина упал тяжелый груз, ибо с перепугу он подумал, что опричники приехали его арестовать. А они, оказывается, по душу колдуна явились, который уже который год наводил страх на всю округу.

— Не пьем мы вина, благодарствуем, Федор Григорьевич, — уже в пятый раз повторил твердо Мирон, наливая себе в деревянную чарку холодного квасу из глиняной расписной крынки.