Опричник

Оттого он промолчал. Однако слова старшего Сабурова задели Людмилу, и она, обернувшись к Василию, спокойно ответила:

— Я понимаю, Василий, ты не рад видеть меня в ваших рядах. Но, раз уж так вышло, тебе придется потерпеть мое общество какое-то время.

— Это какое же? — продолжал лезть под кожу Василий. — Ты ж, девка, первая сбежишь, едва увидишь какого-нибудь оборотня клыкастого.

— Не сбегу.

— Да неужто? Ты, поди, в своем монастыре, кроме кошек диких, никого и не видела страшнее?

Насупившись, Людмила отвернулась от молодого человека, который явно хотел задеть ее.

— Не надо, Василий, — остановил его Мирон и, обернувшись к старшему брату, строго заявил: — Прекрати. Нравится тебе это или нет, но мы вместе, пока не найдем всю эту проклятую Чашу. Смекаешь, о чем я говорю?

— Да, — бросил, усмехнувшись, Василий и, надев сапоги, поднялся на ноги.

— И более не начинай, — уже предостерегающе добавил Мирон. Василий как-то недовольно фыркнул на брата и отошел к своему коню, проверяя седло. Младший же Сабуров, видя, что Людмила, обиженно поджав губы, укладывает остатки блинов в свой заплечный мешок, решил ободрить ее.

— А ты, Людмила, давно постриг приняла?

— Два года уже как. Сначала я послушницей при монастыре была. Почти с семи лет. Я сирота. Монахини воспитывали меня с младенчества, имя дали.

От слов девушки совсем не веяло радостью, и Мирон решил более не продолжать разговор.

Не доехав до Ростова сорок верст, молодые люди были вынуждены остановиться на ночлег в одном из селений по дороге.

Приветливый хозяин одной из изб, стоящих на окраине села, за пару серебряных копеек пустил их переночевать в сарай на сеновал, а вечером накормил холодными зелеными щами с репой. Только на следующее утро, едва пропели первые петухи, путники отправились дальше.

Глава XIII. Ростов

Ростов Великий,

1572 год, 03 июня

Утро давно прошло, а солнце стояло в зените, когда молодые люди достигли первого городского посада, расположенного в устье реки Пижермы.

Духота и палящее солнце измотали Людмилу, и она еле держалась в седле, ощущая, что все тело ломит от боли и усталости.

Не имея привычки ездить так долго верхом, девушка с утра чувствовала, как болят все мышцы спины и ног. Но терпеливо молчала, боясь вызвать неудовольствие Сабуровых, и крепилась, не показывая, как тело ноет от каждого движения лошади.

Величественные белокаменные храмы города, зелень огородов и яблоневых садов, высокие избы мирян красовались впереди.