Двум смертям не бывать

И не забудь о завтрашнем бале.

Рамон поклонился.

— Позволено ли будет спросить, по какому поводу…

— В честь вашего благополучного приезда.

— Благополучного? — Рамону показалось, что он ослышался.

— Вы избежали воистину смертельной опасности, и я смог обнять сына. Разве это не заслуживает праздника?

— Если ты так говоришь…

— Когда придут остальные корабли, мы устроим праздник и в их честь. А потом должным образом почтим покойных. Но завтра мы будем праздновать. Ступай.

* * *

Эдгар встретил брата едва ли не в дверях, протянул письмо.

— Что это?

— Читать разучился? — буркнул Рамон, пробежав глазами строчки. — Приглашение на бал.

— Какой-то праздник?

— Его сынок не утоп, — выругался брат.

— Не надо так.

— Не надо? — вскинулся Рамон. — А как надо? Скажи, мать его, как надо?

Он с размаха пнул аккуратно сложенные у камина поленья, деревяшки загремели об пол. Заглянув в лицо брата, Эдгар отпрянул.

— Тысяча человек утонула. Еще две — неизвестно где, как бы тоже не на дне морском.

А мы будем танцевать, чтоб его, и радоваться, что покойники — не мы!

Рамон резко отвернулся, ссутулившись, оперся вытянутыми руками о стену. Медленно выпрямился, провел ладонью по лицу. Снова повернулся к Эдгару.

— Прости, — сказал он уже спокойно. — Ты этого ничем не заслужил.

— Отказаться нельзя?

— Нет. Так что можешь начинать собираться.

— А ты?

— А я пойду напьюсь. Один. Прости, но — один. — Рамон кликнул слугу, коротко приказал на незнакомом Эдгару языке. Слуга вскоре вернулся, неся на подносе кувшин и кубок.

— Мало, — сказал Рамон. — Это в комнату, и потом еще неси, сразу туда же. И проследи, чтобы ко мне никого не пускали.

Он шагнул было к лестнице, снова обернулся к Эдгару:

— Бертовин, кажется, вернулся… И Хлодий… Поболтай с ними, они хорошие. И там… — он сделал неопределенный жест куда-то в сторону, — книги есть… много.

— Мне уже показали.

— Вот и славно.

— Рамон, — осторожно окликнул Эдгар, когда брат уже закрывал дверь. — Мне казалось, что радоваться тому, что ты жив, — не стыдно.

— Не стыдно, — кивнул тот. — Радоваться тому, что ты жив. Не только не стыдно, но… как бы это сказать… правильно, что ли. И чтить погибших рядом с тобой. Но не плясать на костях.

Хлопнула дверь.

Эдгар вздохнул. Выбрал из книг жизнеописание какого-то полководца и пошел в сад. Похоже, близился вечер, но пока было тепло и солнечно.

Он заметил, что стемнело, только когда окончательно перестал различать буквы.