Встречи под Небом

За это время она успела поставить брата на колени и дотянуться ногой до ребер Сян Гуя: — И ты тоже! Вставай, ублюдок! Сгорим ведь!

Бандит едва приподнялся на четвереньки и упал опять:

- Ой, нога! Ой, болит! — запричитал неожиданно высоким голосом.

 — У него голень сломана, — промолвил под ухом мелодичный голос. — А у толстого — ребра.

Чжу Шэнь обернулась — рядом оказалась сидящая на корточках нахальная гостья, с которой все и началось, куталась в грубое одеяло (где взяла-то?) и шевелила огромными треугольными ушам, то ли кошачьими, то ли лисьими.

- Вы, хозяюшка, — хищно улыбнулась рыжая бестия, — на мужа да на вот этого, — кивком указала на Цай Хэна, — рассчитывайте. Остальные, — она радостно помотала головой, — и на ноги не встанут.

И осталось только поверить. Потому, что метался вокруг пылающей купальни голый, измазанный сажей, силач с мечом за спиной. Метался, в одиночку оттаскивал, отволакивал от огня то, что должны были тянуть двое-трое. Потому, что бежали из дома сыновья с тяжелыми деревянными ведрами, которые надо было еще наполнить.

- Да, поднимайся же! — Шэнь рванула брата вверх, на ноги. — Поднимайся! И помогай, дурак битый!

Утро в горах начинается украдкой — свет осторожно, словно боясь, начинает раскрашивать небо в робкий голубоватый цвет. На склонах становится различим темно-серый свалявшийся мех растительности, медленно наливается тусклыми сине-зелеными оттенками. Потом, как-то сразу, вдруг, в неуловимый миг свод над головой становится чистым, ярким до пронзительности, а на вершинах к западу, рядом с лысым блеском скал вспыхивает яркая зелень, гордая и радостная — солнце улыбается ей, когда в долине еще царит сумрак…

 — Красота, — вздохнул Люянь, глядя поверх вялых клочьев дыма.

Лицо его, раскрашенное потеками пота с копотью, перекосилось в мучительной попытке сдержать зевок. Попытка не удалась, парень зевнул, шумно, с риском вывихнуть челюсть и упасть с единственной чистой скамьи во дворе.

 — Ну уж и редко, — вполне бодрым голосом отозвалась Чжи, сидевшая рядом. В отличие от измазанного сажей молодого человека, одежду которого составляли наспех сделанная набедренная повязка и мечевая перевязь через плече, она скрыла свою наготу одеялом, а из следов прошедшей ночи гордо несла лишь черное угольное пятно на кончике носа и комочки мокрой глины на изящных ножках.