Вязь времен-1. Игра воображения

Я ничего не почувствовала, и так и не узнала, было ли питье безвредным, или защитные системы моего организма как-то его обезопасили.

Вроде бы это был самый обычный травяной настой, чуть вяжущий, и очень приятный на вкус. Разве что голова немного закружилась, и реакция ослабла…И я пропустила момент, когда ловкие руки Иоганна мгновенно привязали меня к креслу.

-Теперь, - произнес он, нехорошо улыбаясь, - Мы с вами в одинаковых условиях, дорогая. И можем поговорить. Я хочу поведать вам одну старинную историю.

Вдоль моего позвоночника скользнул холодок опасности: было совершенно очевидно, что приступ его безумия не за горами.

-Древнему богу, весьма почитаемому людьми, - начал безумец, - в каждом храме непременно ставили зеркало. Согласно верованиям, сам он приходил иногда в мир смертных, чтобы взглянуть на свое отражение. И в одной из храмовых построек, как говорили, зеркало было настолько великолепным, и так точно отражало божественный облик, что со временем бог променял все прочие свои святилища на то единственное, в котором находилось лучшее из его зеркал.

Он смотрел и смотрел на свое отражение, иногда беседовал с ним, и однажды ему показалось, что потустороннее существо живет своей жизнью. Игра зашла слишком далеко, отражение бога само становилось богом, и, быть может, более совершенным, чем оригинал.

Гневу обманутого идола не было предела. Высшей силе не надо действовать, чтобы сотворить зло – достаточно пожелать сотворить его. Божественная ярость была такой сильной, что лучшее из зеркал треснуло, а затем и рассыпалось на мелкие осколки.

Однако в каждом из них можно было разглядеть все те же совершенные черты.

Уничтожить отражение не удалось – оно, напротив, стократно умножилось, и этого бог не смог перенести. В храме поднялась страшная буря, унесшая из этого мира одного из его многочисленных идолов…А осколки зеркала разбросало по земле, и, говорят, их можно иногда заметить в человеческих существах.

Я заторможенно следила за поведением лекаря.

Ветхий гобелен бесстрастной маски треснул и рассыпался в прах. Поток эмоций, так долго скрывавшийся под личиной невозмутимости, внезапно хлынул наружу. Теперь передо мною было совсем другое лицо.

Внутри Иоганна неостановимо разгорался вулкан сумасшедших страстей, и они горячей лавой затопили все его существо. Если бы я только могла, охотно предоставила бы честь присутствовать при этом событии кому-нибудь другому. Но выбора у меня не было.